Дай мне развод (СИ)

Потому что я ее буквально ненавижу в этот момент!

Длинные волосы касаются поясницы мягко, а под ними платье, которое и платьем то назвать сложно! Оно короткое, как пояс, еле прикрывает задницу, но и это не самое страшное — ткань такая тонкая, что я вижу очертания ее задницы, а еще тонких, игривых стринг.

Нет, девочка, ты охренела в край.

В душе тут же бунт. Я с силой сжимаю железную трубу стеклянной ограды, а сердце разгоняется «до ста» быстрее моей спортивной тачки.

И как же я тебя хочу.

Мне мозг кроет, разрывает, душу тянет. Вижу, как на нее обращают внимание — хочу убивать каждого за сальные взгляды и грязные мысли, в которых мою девочку ставят совсем не в благочестивые позы. А она смеется…откидывает голову назад, волосы подпрыгивают, глаза горят, щечки тоже. Несмотря на громкую музыку, клянусь, я слышу ее звонкий смех так, будто он раздается в шаге от меня. Трогает мое сердце…

Да, Ильяс, пора признать очевидное: она бесит тебя так сильно, потому что ты не просто скучаешь по ней, тебе ее по-настоящему не хватает. Рядом. Как раньше.

Тебе без нее плохо. Тебя к ней тянет. Не просто же так ты дежурил у подъезда, где ее от тебя спрятали? У универа. Ты искал с ней встречи, хотя обещал отцу отпустить и не нарываться.

Ты по ней скучаешь, потому что...черт...Ты влюбился в свою жену.

Как там говорят? Имея, не храним, потерявши, плачем? В моем случае воем. Я волком без нее выть готов, а ей хоть бы хны! Наблюдаю за тем, как три молодые девушки пробираются к столику, продолжают посмеиваться и что-то бурно обсуждать. А Дарина так красива…я не могу отвести взгляда даже на мгновение. Наблюдаю. Как она садится, одергивая юбку (или пояс, который так я в своей голове настойчиво и называю), поправляет волосы, и как же досадно не видеть моего кольца на ее пальчике. Нет его больше. Сняла. Выбросила? Не знаю, но сняла точно. Уже чувствует себя свободной, ведет себя, как свободная, и от этого я злюсь еще сильнее!

Подзываю официанта. Хочешь отметить развод?! Так отмечай с размахом, вертлявая девчонка!

- Самое дорогое шампанское на тот столик.

Указываю пальцем в сторону почти-бывшей жены и ухмыляюсь.

Официант быстро кивает, уходит, а я достаю сигарету и раскуриваю ее все еще с ухмылкой. Не могу прекратить просто! Хотя должен. Нет, разумом я понимаю, что сам во всем виноват. Не надо было путаться с этой Зоей, мне ведь не сказать чтобы сильно этого хотелось; скорее хотелось того, что я думал, не смогу взять у жены.

Жесткости. Грубости. Страсти.

С Дариной я всегда себя сдерживал. В постели, в жизни, в словах — во всех своих проявлениях. Она казалась мне нежным, маленьким ангелом, которого мне было страшно сломать. Я всегда ее оберегал от своего огня, потому что не видел ее настоящей. Теперь вижу.

Никакой она не ангел на самом деле.