Девочка со свечкой

— Все хотела спросить, а где твоя машина-старушка, с которой ты пылинки сдувал?

— Она была пятьдесят третьего года, красивая, но совершенно бесполезная для города. Я был молод и любил красоту, а сейчас прежде всего ценю комфорт и практичность. Взгляды меняются. — Марк ловко выезжает с парковочного места.

— Так говоришь, как будто ты сейчас старый. — Смотрю на его руки, вращающие руль: широкая ладонь с длинными пальцами. Глядя на них, у меня появляются неприличные мысли.

«Инга, окстись», — одергиваю сама себя и кошусь на Федорцова, как будто он может залезть ко мне в голову.

— Я старше тебя почти на целую жизнь. — Насмешливо косится на меня и возвращается взглядом к дороге.

— Фу, как пафосно, — фыркаю я. — Не самый мы удачный день выбрали, чтобы за город ехать. Не понимаю, что мы будем там искать? — Смотрю на потемневшее небо. Не хватало к заморозкам еще дождя: будем на льду кататься.

— Просто осмотримся. — Спокойно говорит Марк. Смотрит, как я заматываю шарф и включает подогрев сиденья.

Как хорошо у него в машине, не начать бы носом клевать, как в прошлый раз.

Рассматриваю пейзаж за окном. Голое, серое поле и мелькающие дорожные знаки. Поздняя осень — унылое время.

В салоне совсем немного пахнет кожей, чистотой и парфюмом Федорцова. Именно этот запах ассоциируется у меня с дорогой жизнью. В его мире нет вонючих, ароматизированных елочек и растворимого кофе. Фунтик с его коротенькой шерсткой чаще бывает на груминге, чем я в парикмахерской. По какой причине я постоянно сравниваю свою жизнь с жизнью Марка, остается загадкой. Может быть, потому что я вижу две параллельные прямые, которым никогда не дано пересечься? Интересно, моя сестра ощущала себя так же в начале знакомства с ним? Теперь я понимаю, какой она была скрытной. Я совсем ее не знала. После того, как мы с Марком расследуем это дело, наши дороги разойдутся. Думая об этом, я чувствую… что потеряю что-то важное, что незримо присутствует в моей жизни.

— Что ты притихла? — смотрит не меня Марк.

— Да нет, просто думаю, — улыбаюсь через силу и снова перевожу взгляд в окно.

— У тебя парень есть? — Прилетает неожиданный вопрос мне в затылок, вызывая учащенное сердцебиение.

— Чего? — резко поворачиваюсь и встречаю его смеющиеся глаза. — Тебе это зачем?

— Фотография твоей загорелой ноги предназначалась явно не мне, вот и спрашиваю. Вдруг меня впереди ждет ревнивая истерика твоего мальчишки.

— Марк, — осуждающе говорю я, чувствую, как горят щеки. — Я уже извинилась. И нет, можешь не волноваться. Костя жил у меня, и он, как ты заметил, жив и здоров.

«Чтоб ему, скотине, не ладно было», — приходит на ум фраза бабушки. Она была интеллигентной женщиной, поэтому «скотина» я добавила от себя.

— Тут бы я поспорил.