Девочка со свечкой

Я смотрю на Роберта. Он лежит без сознания, вывернув ногу. Стоп. Друзья… Костя сказал: «твои богатенькие друзья».

— А почему… — Я не успеваю ничего сказать: Костя получает смачный удар вазой по голове.

Я кричу от испуга, вскакиваю и бегу, но меня сбивает с ног. Я не заметила в полумраке боковую дверь прямо рядом с нами. Оттуда и появилась Аня, ударив Костю по голове.

«Господи, не может этого быть! Это же сюр какой-то!», — мигает красное табло в голове. Пытаюсь скинуть Аню с себя, но она оказывается очень юркой и сильной.

— Да успокойся ты! — Кричит на меня Аня и сжимает запястья. — Берт, помоги!

Роберт и Костя поменялись ролями. Теперь Костя «отдыхает» в углу, а Роберт, морщась, идет к нам. Я невыгодно придавлена Аниным весом к полу. Плитка неприятно холодит щеку и живот под распахнувшимся пиджаком. Из уголка глаза вытекает одинокая слезинка. Я не понимаю, что чувствую. Страх? Горечь предательства? Жажду справедливости?

Меня поднимают с пола и рывком сажают на какой-то ящик. Роберт больно сжимает плечо. Растрепанная Аня опять надевает туфли и упирается руками в бока.

— Ань, как ты могла? Это же твоя семья — брат, отец.

Меня мутит. Головная боль усиливается.

— Берт — тоже моя семья, а отец об него ноги вытирает. — Роберт цыкает на нее. — А что, не так?

Она смотрит на него, а потом переводит полные обиды глаза на меня и продолжает:

— Он просто наемный работник. Его в любой момент могут выпереть без выходного пособия. Тот же Марк, например. Сколько раз я разговаривала с отцом. Все без толку. — Она ходит туда-сюда и возбужденно жестикулирует. — У нас просто был рычаг давления, никто, естественно, не собирался никому создавать неприятности. Вот, скажи, что плохого в том, что я хочу нормальных условий для моего мужа. Разве его положение в компании справедливо?

Только есть одна маленькая деталь: фирму с нуля создал Николай Павлович, вложив время, силы, здоровье. А Марк поднимал ее вместе с ним. Мне кажется, они имеют право сами решать, кто будет наемным работником, а кто — акционером.

— Что вы сделали с Настей?

— Ничего. — Пожимает плечами Аня.

Меня начинает трясти. Я не знаю, оставят ли меня в живых. Придет ли в себя ближайшее время Костя, но я должна узнать правду. Любой ценой.

— Я скажу, где документы только после того, как узнаю, что произошло в тот вечер. Ясно? — Для убедительности добавляю несколько непечатных выражений.

Роберт брезгливо морщится. Аня смотрит в стекло одной из картин и аккуратно убирает в прическу вывалившиеся пряди.

— Если вы сейчас же все не расскажете, то не видать вам документов. Никогда! Хоть убейте меня здесь! Вы поняли, уроды? — Нервы сдают, и я ору на них, захлебываясь слезами.

Что со мной не так? Все мое окружение оказалось с гнилой сердцевиной.