Девочка со свечкой

Мне кажется, если бы не он, то Федорцова спустила бы дочери все с рук.

Правда, Аня и так осталась не при делах. Роберт полностью взял всю вину на себя. Сейчас ему предъявляют умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью. Обвинение настаивает еще и на похищении, но нанятый Аней адвокат-цербер отобьет его. Я в этом уверена. Скорее всего, Дельфин отделается условным наказанием.

Где Настино тело, я так и не узнала: Аня и Роберт молчат, чтобы не усугублять свое положение. Впрочем, доказать их косвенную причастность к Настиной смерти будет практически невозможно. Вот такой расклад получился.

Костя, кстати, отделался сотрясением. Мира голосила на весь кабинет, что ее папа всех посадит. А потом увела Костю с собой. Ее многолетняя мечта сбылась — они теперь вместе. Я никогда его не прощу и, надеюсь, что больше не увижу. Тем более, что оставаться в этом городе я больше не собираюсь.

— Ну, как вы, голубушка? — Заходит в палату пожилой доктор в маленьких круглых очках.

— Только после того, как снимем фиксирующую повязку. Вы уж потерпите. — Он делает мне укол и продолжает размеренным, тихим голосом. — Вы поспите, милая, сон лучший лекарь, а я попрошу медсестру вам витаминки прокапать. — Он поправляет одеяло и уходит.

В оконное стекло начинает стучать дождь. Я отстраненно думаю, что теперь навсегда обречена продолжать вереницу одиноких праздников: Новый год, День рождения, восьмое марта. Окончание института и смену сезонов года. Прикрываю глаза, чтобы успокоить тревожный мозг и проваливаюсь в сон.

Мне снится Настя, она в белой сорочке стоит посередине пустой комнаты, которая медленно наполняется водой. Вода мутная, на ее поверхности плавают кувшинки и водоросли. Уровень воды поднимается все выше и выше. Вода достигает Настиных колен, доходит до пояса, плеч. Я вижу ее глаза, наполненные ужасом, а потом рыжую макушку, скрывшуюся под водой, как затушенное навсегда пламя.

За окном темно. В палате только мягко светит торшер. Марк сидит в кресле, положив ногу на ногу. Руки спокойно лежат на подлокотниках. Электронные часы на подоконнике показывают четыре утра.

— Ты что, смотрел, как я сплю? — Недовольно говорю я и морщусь, задев плечо.

— Мы не пара, если что. — Ляпаю, первое, что приходит в голову.

Господи, что я несу. При чем здесь это вообще?

Марк молчит и покачивает носком лакированного туфля. Его волосы кажутся темнее при искусственном освещении, а черты — острее. Глаза покраснели, ворот рубашки расстёгнут. Пиджак лежит на маленьком столике, рядом с пластиковым стаканчиком кофе.

— Настино тело нашли, Инга.

До меня не сразу доходит смысл сказанного. Прикрываю рот рукой, рассматриваю складки на одеяле.

— Аня призналась? — Выдавливаю из себя.

— Нет.