Доктор. Заново

 — Когда покормишь, подержи обязательно вверх головой — чтоб воздух вэкнула. Если срыгнёт едой, будешь заново кормить. Корми аккуратно и не помногу — чтоб не подавилась!

На всякий случай записываю это всё на видео в телефоне.

— В одежду, пока лето, лучше не одевай: угваздается — просто сполоснёшь водой. А бодики стирать надо будет. Поишь каждый час либо как начинает плакать — вот так, — и вторая бутылочка, на этот раз с соком, разведённым водой, также испаряется. — Памперс меняй раз в 2 часа. При смене памперса, подмываешь. Пошли покажу как.

— Да ладно разберусь…

— Ну смотри, тебе жить… Про памперс много не рассказываю — это бесполезно, пока сам несколько штук не сменишь. Только застёгивай плотно, а то перекосится на бок. На сутки — двое тебе хватит этого пакета, там разберёмся.

— ЭЭЭ, какие сутки-двое?! — пытаюсь возмутиться. — У меня куча моих дел!

— Молчи, мелкий. И слушай. По правилам, мы должны обследовать ребёнка и, если всё ок, передать в педиатрию.

— Так с ней же всё в порядке! Её вообще не задело, как ехала в коляске — можно сказать, особо даже не проснулась!

— Да. Потому мы своё заключение уже написали. Но у нас у Сергея тёрки с детским отделением, для тебя без подробностей. В детское быстро сдать не получится. У нас, объективно, ухода обеспечено не будет. Прими как данность. Если же ребёнка сдать через полицию в органы опеки — это она не понятно сколько времени даже не поест нормально. Не говоря уж о том же уходе. А в этом возрасте для ребёнка весь этот инцидент опаснее, чем для матери: мать мы рано или поздно приведём в себя. А что с ребёнком может сделаться за несколько суток в наших государственных органах, я тебе даже говорить не буду. В общем, взялся помогать — помогай до конца.

— Ладно, ясно, — сдаюсь под напором обстоятельств и её феромонов. — А какие перспективы на эти сутки? Или двое суток?

— Ну, нам надо мать привести в сознание — узнать координаты родни — и сдать ребёнка родне. Может, и через час уже получится. Терпи. Будет везде лезть — смотри, чтоб до розеток не достала… — И модель в белом халате захлопывает за собой дверь с той стороны.

А я остаюсь наедине с карапузом, которая, поев, громко портит воздух и радостно начинает тянуться к моему анатомическому атласу.

После ремонта, в кухонном столе остались заглушки для розеток. От греха подальше, прохожу по дому и затыкаю все розетки.

Подумав, пересаживаю её на пол: сейчас лето, не холодно, но на полу она ничего на себя не свернёт и никуда ниже не упадёт — пока только ползает, ещё не ходит.

По плану сейчас завтрак, но не понятно, как быть с ней. Интересно, как её зовут? Вот же не было печали…

Она уже полчаса тащит к себе всё, до чего дотянется. Слава богу, на полу мало что есть. Сейчас вот устроилась теребить кабелегон.