Дом голосов

Но, дожидаясь, пока его юная подруга проснется, Пьетро задумался о своем отце, от которого и унаследовал страсть к достопримечательностям.

Как только позволяло время, он с наслаждением бродил по улицам, снова и снова открывая для себя виды, ароматы и людей Флоренции. Все его знали, все с ним здоровались. Запоминающийся тип: тощий, в неизменном «Burberry» и в широкополой шляпе от дождя, даже когда светило солнце. Летом он носил просторные бермуды и рубашки в цветочек, а еще ужасные кожаные сандалии. Невозможно было его не заметить. Перед тем как выйти из дому, он набивал карманы разноцветными круглыми леденцами и карамельками «Роксана», которые потом раздавал всем подряд, взрослым и детям.

Когда Пьетро был маленьким, отец брал его за руку и водил по городу, показывая места, которые затем вошли в репертуар диковинок, предназначенных для того, чтобы вызывать изумление у девушек. Например, лицо, вырезанное на стене Палаццо Веккьо: по слухам, то был профиль приговоренного к смерти, изображенный самим Микеланджело, который случайно оказался там, когда преступника вели на казнь. Или автопортрет Бенвенуто Челлини, спрятанный на затылке «Персея», который можно разглядеть, только выходя с Лоджии Ланци и глядя на статую сзади. НЛО на картине пятнадцатого века, изображающей Мадонну. Или ряд старинных детских портретов в Коридоре Вазари.

На девушек Пьетро эта история производила глубокое впечатление. Пьетро это было на руку: растрогав очередную подругу, он уже ни минуты не сомневался, что затащит ее в постель. Он не слишком доверял чувствам и даже не трудился это скрывать. Сам не умея влюбляться, не верил в любовь женщины. Может быть, потому, что не мог опереться на детские воспоминания: его отец слишком рано овдовел.

До поступления в начальную школу Пьетро никогда о ней не спрашивал и не страдал от ее отсутствия. Как мог он грустить о женщине, которой не знал. Его мама — красивая синьора, представленная на фотографиях из старого альбома в кожаном переплете, вот и все.

Но когда ему было семь-восемь лет, что-то время от времени прорывалось.

В тот период он забрасывал отца вопросами: хотел знать все. Какой у нее был голос, какое она любила мороженое, когда научилась ездить на велосипеде и как звали куклу, которая у нее была в детстве. К сожалению, отец не всегда знал ответ и часто был вынужден импровизировать. Но со временем любознательность Пьетро совершенно исчерпала себя, безо всякой на то причины. Он больше не задал ни одного вопроса, и в редких случаях, когда всплывала эта тема, разговор замирал после нескольких ничего не значащих реплик. Правда, каждый раз отец с нажимом произносил одну и ту же фразу:

— Твоя мать безумно тебя хотела.