Дом голосов

— Что вы хотели сделать с тем ребенком?

— Кто вам рассказал? Уолкер, да?

Она заволновалась. Джерберу следовало сохранять спокойствие, проявлять твердость, поддерживать свой авторитет.

— Уолкер соврала, — воскликнула Ханна, потом вскочила и принялась в нервном возбуждении ходить по комнате. — Я хотела спасти того ребенка…

— Спасти? — Джербера поразила наивность ее самооправдания. — Спасти от чего?

— От его матери, — тут же ответила Ханна. — Она причинила бы ему вред.

— Как вы можете быть в этом уверены?

— Просто знаю, — сказала пациентка, нимало не задумываясь. — Для ребенка семья — самое надежное место в мире. Или самое опасное.

Услышав собственные слова, процитированные не к месту, Джербер чуть не взорвался.

— Ханна, я хочу вам помочь, — сказал он вместо того, стараясь выразить искреннюю озабоченность ее состоянием. — У вас явные симптомы какой-то формы шизофрении, — попытался он объяснить. — Но, разумеется, другие врачи вам уже об этом говорили…

— Они ошибались, — вспылила женщина. — Вы все ошибаетесь.

— Но после сегодняшнего сеанса мы знаем, что, по всей вероятности, в вашей родной семье имелась некая наследственная предрасположенность… Теперь мы можем заняться лечением вашей патологии.

Ханна курила не переставая и металась по комнате.

— Призраков не существует, а синяк на лице и царапины на руке вы нанесли себе сами… — подлил он масла в огонь. — Знаете, что это значит? Это хуже, чем если бы кто-то на вас напал, ведь в вашем случае от врага, преследующего вас, убежать нельзя.

Ханна резко остановилась.

— От призраков тоже, — заявила она со всей решимостью. Потом устремила на него загадочный взгляд, полный ярости, но в то же время умоляющий. — Ведь для этого ваш отец заговорил с вами, правда?

— При чем здесь мой отец?

Ханна подошла к нему вплотную:

— Он что-то сказал вам перед смертью…

Он вдруг почувствовал себя уязвимым. С леденящей уверенностью, что эта женщина способна читать у него в душе.

— Да, ваш отец вам что-то сказал, — настаивала она. — И это вас потрясло.

— Никогда не следует иметь тайн от тех, кого любишь, — заявила Ханна Холл, каким-то образом прозревая, что он подумал о жене.

Он хотел бы ответить, что не верит в ее сверхъестественные способности, что столь тщательно подготовленная мизансцена могла бы завлечь такую, как Тереза Уолкер, но уж конечно не его.

— Тут нет никакой тайны: отец выбрал тот момент, чтобы признаться, что во всю свою жизнь он никогда меня не любил.

Ханна покачала головой:

— Неправда: этот вывод сделали вы… Когда он говорил с вами на смертном одре, вы слышали уже голос призрака, ведь так?

— Ну же, что именно он сказал вам?

Ханна была крайне уверена в себе.