Дом незнакомцев

— С вашей стороны очень мило утверждать, что несчастный случай произошел по вашей вине, Марии, — сказал он, — но я видел, на какой скорости Деннис огибает этот угол у парка, словно он участник ралли в Монте-Карло. Во всяком случае, он был потрясен и теперь отправился домой с поджатым хвостом.

Марни не могла не посочувствовать Эрролу, но видела, что с Полом лучше не спорить. Он уже решил для себя возложить большую часть вины на Эррола, и она, по правде говоря, чувствовала себя слишком слабо, чтобы вступать в споры. Нога у нее была ободрана и болела, а бедро довольно противно пульсировало, несмотря на обезболивающее, которое Пол вколол ей.

Она с трудом, словно старуха, выбралась из постели на следующее утро, но настояла, что будет работать, поскольку был четверг и офисной работы накопилось очень много. Когда в одиннадцать часов им принесли кофе, Пол предложил выпить его у него в гостиной.

Он взял поднос и понес к двери, отделявшей офис от его апартаментов.

— Пойдемте, — сказал он, — вы сегодня слишком слабы и утомление нежелательно, мне придется нянчиться с вашим здоровьем, Марни.

Она улыбнулась и последовала за ним в гостиную, он мило ухаживал за ней. Он вынул бутылку виски из буфета и налил по чуть-чуть в каждую чашку кофе, потом добавил сливок.

— Ирландский кофе, — сказал он, передавая ей чашку. — Отлично восстанавливает силы.

— Спасибо. — Прихлебывая кофе, который был действительно хорош на вкус, она откровенно изучала его гостиную. Это была по сути своей мужская комната, но все в ней приятно гармонировало, откровенные, яркие краски Ван-Гога над камином оттенялись большим ковром песочного цвета, лежащим на полу. Глубокие кресла были обтянуты натуральной кожей, и Марни загляделась на полку вдоль спинки большой кушетки, предназначенную, видимо, для книг, пепельниц и бокалов.

— Вам нравится моя комната, Марни? — Пол присел на ручку одного из больших кресел, и Тигр, его полосатый кот, вышел из дремы и забрался к нему на колено. Басистое мурлыканье Тигра смешивалось с уютным тиканьем часов на каминной полке, и Марни утонула в кресле и почувствовала, как ее ноющее тело расслабилось в нем.

— Я ее обожаю, — ответила она. Она указала на картину над камином. — Это ведь Ван-Гог, не так ли, мистер Стиллмен? Такие живые краски. Я почти чувствую жар, исходящий от этих солнечных мазков.

Пол стал рассматривать картину, а Тигр сидел, с наслаждением чувствуя, как тонкие, подвижные пальцы поглаживают его шерстку.

— Цвет означал для Ван-Гога страсть, солнечный свет был жизнетворным элементом страсти, — прошептал Пол. — То и другое были для него нераздельны, как тому и следует быть, однако не все принадлежат к его школе мышления. — Теперь серые глаза задумчиво изучали Марни.