Дом незнакомцев

Марни, затерявшаяся в волнах его напора, бесстрашно оставалась в его объятиях, позволяя ему обрести то успокоение, в котором он нуждался. Пол бурно целовал ее, и она ощущала жесткие толчки его сердца… потом он замер, словно вернувшись на землю, и, наконец, он понял, что делает.

Его руки опустились, и она с удивлением увидела, как горячая кровь залила его шею и щеки.

— Мне нечего сказать, Марни, — глухо, неловко проговорил он. — Извинения ничего не меняют, только усиливают оскорбление. Я могу только смиренно просить вас сейчас же забыть о моем поведении.

Она ничего не сказала, только сжала его руку, а потом ушла, скользя по траве так же беззвучно, как незаметно подкравшийся рассвет.

Марни не пошла на похороны Ады Баррингтон. Это было в пятницу, и Пол разрешил Эрролу Деннису отвезти Марни с Джинджером в Норфолк к ее родне. Идея, конечно, заключалась в том, чтобы в этот день Джинджера не было в клинике. Немногие оставшиеся родственники Ады жили в Южной Африке, но Пол решил, что, поскольку она считала клинику своим вторым домом, ее похоронная процессия должна будет отправиться оттуда.

Эррол позаимствовал на этот день «остин» Алека Гордона, и они двинулись вперед, остановившись на ленч в Ньюмаркете, чтобы Джинджер мог посмотреть на жокеев из близлежащих скаковых конюшен, и прибыли в Норфолк около двух часов дня.

Тетя Марджори была безмерно рада видеть Марни, хотя сразу же заметила, что она похудела, и много хлопотала вокруг Джинджера.

Позже, когда они пили чай в саду под одной из больших лип, Марни забавлялась, ловя оценивающие взгляды, которыми тетушка постоянно окидывала Эррола. На нем был элегантный темно-синий костюм, и он выглядел в нем красивым и одновременно на удивление респектабельным. Он учтиво и внимательно слушал, как тетя Марджори описывала недавние потрясающие гонки на яхтах по Бродсу, а после чая продемонстрировал неподдельный интерес к миниатюрным цветущим кактусам, которые принесли тетушке Марни первый приз на местной выставке цветов.

Когда дядя Ричард с сыном вернулись с работы домой, Дерек, не теряя времени, полностью завладел Марни.

Он хотел знать, насколько серьезны ее намерения в отношении этого «красивого ирландского субъекта в убийственном костюме от Уайтли». Он повел Марни наверх в их детскую игровую под крышей, и она села на старую лошадку-качалку, которая почти совсем облезла, и стала рассказывать Дереку о клинике, о пациентах, о том, как глубоко ее все это заинтересовало.

— Ну а как насчет этого ирландского малого? — зарычал Дерек, выдыхая сигаретный дым. Он считал, что на правах двоюродного брата, который сам когда-то был влюблен в Марни, он имеет право одобрить или наложить вето на выбор ее возможного спутника жизни. Собственно говоря, Эррол ему даже понравился.