Дом незнакомцев

Потом он внезапно покраснел, вспомнив, как обнимал и целовал Марни прошлым утром. Она сдалась ему на милость с теплотой невинности, понимая, как необходим бальзам его раненой душе. Слава богу, что. утешение потребовалось ему, а не кому-то другому, кто принимает ее интересы не настолько близко к сердцу.

— Мы достаточно поговорили о моих проблемах, которые, вне всякого сомнения, разрешатся сами собой, и у меня есть кое-какие утешительные новости о Рене Бланшаре.

— Рене? — Ее пальцы вцепились в пальцы Пола, а раскосые глаза смотрели с трогательным нетерпением. Все, о чем они только что говорили, немедленно улетучилось из ее головы, и она не могла думать ни о чем, кроме Рене… Рене. — Рассказывайте скорее, — выдохнула она.

— Ну, ваш отец был позавчера у Илены вместе с профессором Дюбуа, который, кажется, преподавал Рене в Сорбонне. Ему удалось убедить суд, что Рене, в сущности, не склонен к насилию — просто запутался, и ему дали умеренный срок.

— Вы хотите сказать, что его посадят в тюрьму?

— В тюрьму! — В глазах Нади появилось выражение загнанности. — Рене всегда был человеком действия. Как он сможет это вынести, запертый в каменной клетке, где нет лошади, на которой можно скакать по пустынному песчаному берегу, когда ветер распевает ему в уши свои песни? Он будет рваться на свободу, как дикая птица.

— Надя. — Пол сжал ее руки, и глаза его засветились ярким серебристым светом. — Если Рене будет знать, что вы ждете его, он сможет вынести все муки. Он с еще большим мужеством справится с этим, если будет знать, что вы тоже всеми силами боретесь за себя.

— Вы почти убедили меня, Пол, в том, что мне необходимо бороться. — Она трепетно улыбнулась, и на глазах у нее выступили слезы. — Я так сильно… так сильно люблю Рене!

— Тогда докажите это, — продолжал убеждать ее Пол. — Поверьте в меня и в мои суждения. Если бы ваши ноги были безнадежны, Надя, я так и сказал бы вам. Я не стал бы просить вас вступать в сражение, которое вам не выиграть. Посмотрите на меня, моя дорогая. — Он повернул ее лицо к себе и почувствовал, как слезы струятся по пальцам. — Разве вы забыли тот день, когда вас выбросило из инвалидной коляски? Вы боялись, что Марни ранена, и сумели снова сесть в кресло, чтобы добраться до нее. Тогда вы не думали о себе, милочка. Вы не говорили себе, что не стоит даже пытаться выяснить, что с вашей подругой. У вас была причина сделать то, что вы сделали, — неужели Рене менее важная причина для вас?

— Что я должна сделать? — прошептала она.

— Пойти в гимнастический зал и доказать себе, что вы можете встать!

— Я — встать? — В ее голосе звучала уже не ирония, а нетерпеливое желание.

Он улыбнулся той мгновенной, очаровательной улыбкой, которая так нравилась Марни.