Донор

Они так были увлечены разговором, что им было не до хозяев. Наташе даже сейчас было не до того, кто живет в доме напротив. Единственное, чего бы ей не хотелось, — это чтобы хозяйкой дома оказалась ночная извращенка.

Наташа взяла себя в руки и вошла в дом. В холле никого не было. Наташа прошла в кухню, украдкой глянув на дверь кабинета. Кухня тоже была пуста. Наташа пошла в гостиную. Дом ей казался пустым, будто все поспешно бежали из него, а ее забыли предупредить. Какая-то заброшенность была в воздухе. Ей даже показалось, что стены стали серыми с влажными пятнами на драных обоях.

Ноги подкосились, и Наташа села на диван. И все вернулось. Цвет, запах, и казалось, она даже услышала, как женский голос поет какую-то песню. Фарида? А может, она смотрит что-то по телефону. Или что-то смотрит Костя… неважно. Даже если они сейчас втроем что-то смотрели… У Наташи не выходил из головы разговор с Алексеем. Он ничего не объяснял, он просто говорил очевидные вещи, но в то же время жуткие. Алексей не мог о них знать, если, конечно, не бывал у них дома.

Налет таинственности (грешным делом Наташа решила, что ее новый знакомый экстрасенс) смыло нечистотами быта.

Он просто мог следить за ними. И попасть в дом он мог точно так же, как нимфоманка. Может, они одна семья?

Наташа схватилась за голову. Нет! Ей просто необходимо присутствие близкого человека. Она снова пожалела, что отговорила сестру. Костя занят отцом… больше всего раздражало, что он занят им вместе с Фаридой. Будто это они семейная пара. Ну а кто же в этом виноват? Могла бы сейчас радоваться вместе со своим мужем, а не бегать по соседям.

Наташа решилась. Нужно было просто войти в спальню к свекру и взять его за руку или просто сесть рядом.

Она сомневалась, что сможет. Но ведь выздоровление отца должно стать радостью и для нее. Это их общая радость. Они же семья.

Но она не могла. Весь этот год она жила ненавистью, Наташа винила старика в смерти сына. Эта ненависть словно черная пелена не давала здраво мыслить. Наташа даже не пыталась понять, как все произошло. Для нее все было просто — малыш погиб, а старик выжил. Вот это-то и вызывало ненависть.

Сейчас нужно было что-то менять.

Наташа подошла к двери в кабинет и постучалась. Совсем тихо, скорее для соблюдения формальностей, излишних в собственном доме.

Постучалась еще раз и толкнула дверь. С порога Наташа видела всю комнату. Темнота за окном вползла в комнату, и только свет торшера в изголовье раскладушки Фариды не давал мгле полностью захватить власть. Света было мало, но Наташа все-таки смогла рассмотреть все, что было перед ней, — Фарида лежала на раскладушке, укрывшись с головой; старик стоял на своей кровати в углу абсолютно голый. Когда старик улыбнулся, Наташа закричала.

На часах было 21:09.