Донор

Порой безразличие выглядит куда зловещей, чем самое отвратительное злодеяние. Ее муж был безразличен к происходящему. Он еще не был против нее, но он уже и не за нее. Нет, она не станет ему ничего показывать. Пока не разберется в происходящем.

Наташа снова посмотрела на экран и нажала «Пуск».

Она ничего не поняла. Отмотав назад, на 21:09, Наташа пустила воспроизведение вновь. И снова — старик стоит в углу, в следующий момент он лежит, отвернувшись к стенке. Назад — старик в углу, «пуск» — лежит. Наташа ничего не понимала. Было похоже на то, что часть, где старик одевается и ложится, исчезла.

Наташа вспомнила о времени в углу экрана. 21:09, 21:10, 21:11… Ни одной секунды не пропало. Это не запись была вырезана, это само действие было вырезано. Кто-то не хотел, чтобы Наташа увидела, как старик ложится в кровать. Лучше б они не хотели, чтоб она увидела, как он стоит голый.

Тем временем воспроизведение дошло до момента, когда Костя выпихнул Наташу в холл. Вернулся в комнату, что-то сказал Фариде и… Наташа прекрасно помнила, что он вышел меньше чем через минуту, но здесь, на записи, Костя пошел к отцу и сел у кровати.

По спине побежали мурашки. С того места, где лежал Костя, повеяло холодом. Кровать скрипнула — кто-то с нее встал. Наташа напряглась. Она боялась посмотреть назад, но и перед собой ничего не видела. Ее внимание стало рассеянным, потому что Наташа пыталась увидеть того, кто был за спиной, не поворачиваясь к нему. С экрана на нее смотрели Фарида и старик, а Костя продолжал сидеть перед отцом, не замечая его подвижности.

Когда неваляшка звякнула бубенцами, Наташа вздрогнула и обернулась.

Снова вопль. Костя встрепенулся. Отец все еще спал, отвернувшись к стенке.

Фарида встала и накинула халат. Кричала Наташа.

— Что это? — спросил Костя.

Фарида пожала плечами и как-то странно улыбнулась. Как будто она знала, что происходит, но играла с ним в «Угадайку». Попробуй угадай сам.

Костя встал. Ему это надоело. Вот умеет она все испортить. Он терпел ее выходки целый год, понимал, жалел ее, хотя сам пострадал даже больше. Пора прекратить этот цирк и успокоить любимую.

Он с силой толкнул дверь и раздраженно крикнул:

Тишина настораживала. Костя слышал биение собственного сердца и шаги… и еще кое-что.

Он слышал бубенцы в неваляшке. Косте стало не по себе. Что-то произошло. Что-то, связанное с появлением этой игрушки. Будто в подтверждение его мыслям бубенцы звякнули. Костя ступил в холл второго этажа и замер, прислушиваясь. Все верно — звон шел из их с Наташей спальни.

Костя пожалел, что не прихватил с кухни нож или топорик. Наташа больше не издала ни звука. Не могла же она крикнуть и сесть играться с неваляшкой. Почему-то именно от этой картинки, нарисовавшейся в мозгу, Косте стало по-настоящему страшно.