Донор

Нет, это, скорее всего, из-за перемены мест. Переехать из пусть небольшого, но шумного города практически в деревню и не заметить разницы может только глупец. Кстати, и поменять мегаполис на вымирающий поселок мог тоже только глупец, к коим ее муж конечно же себя не относил.

Наташа вышла за второй коробкой. Поискала с надписью «тарелки», но не нашла и взяла верхнюю — «игрушки». Она почему-то думала, что коробка окажется намного легче, чем с кастрюлями. Но «игрушки» буквально оттягивали руки. Конечно, после распаковки может оказаться, что в «кастрюлях» — книги, а в «игрушках» — тарелки. В суматохе переезда всякое возможно, но по весу в коробке не иначе лежат гантели Костика.

У порога Наташа запнулась, и дно коробки разошлось. Из нее высыпались, как ни странно, игрушки. Она выругалась и, перевернув коробку начала собирать туда машинки и солдатиков. Размышления неизбежно привели бы ее к Илюше, но она всеми силами пыталась отвлечься. Думала о новом доме и старой квартире. В Донском у них была двухкомнатная квартира. Наташа хотела продать ее и, доложив, купить трехкомнатную. В общем, ее мысли были далеки от частного домовладения.

Она посмотрела на часы. Время близилось к полудню. Ее привезли сюда в десять. Пока разгрузили… Полтора часа прошли незаметно. Костя должен был подъехать позже, привести отца и сиделку.

— А пока я одна, — в тишине ее голос прозвучал словно пушечный выстрел. — Вот куда ты меня завез? — уже шепотом спросила Наташа.

Она подняла лисенка — мягкую игрушку, выигранную в тире, кажется, в Анапе. Посмотрела в тряпичную мордочку. Один глаз висел на ниточке, будто кто-то специально выдрал его. Наташа потрогала его, и (черная бусинка словно этого ждала) глаз оторвался, скатился по руке, отскочил от ступеньки и скрылся где-то под крыльцом. Кабанова положила лисенка поверх одноруких роботов и бесколесных машин. Илюша заглядывал внутрь всего, что можно было разобрать или просто сломать. Весь в отца. Костя все ремонтировал сам. Конечно, это он так один думал. Но дальше того, чтобы разобрать ее фен, телефон и еще кучу всего, у него не доходили руки.

Одноглазый лисенок теперь, конечно, мало чем отличался от игрушек-инвалидов, но собственное правило заставило Наташу отставить коробку и полезть под крыльцо. Она подстелила какую-то картонку и встала на колени. Среди маленьких камушков гравия бусинку можно искать с тем же успехом, что и иголку в стоге сена. Но она увидела ее практически сразу. Глаз лисенка лежал у фундамента дома. Наташа потянулась. Нет. Слишком далеко. Крыльцо было низким, поэтому даже такая хрупкая женщина, как Наташа, не могла заползти туда на четвереньках. Надо ложиться. Она подстелила еще бумаги и легла. Протянула руку и достала черную бусинку.