Двойной эскорт. Экзамен для героев

– А хрен его знает, вот чувствовать я чувствую, а словами объяснить… Есть в вас что-то такое, и в глазах, и… даже в движениях.

– Это просто у меня рука раненая, – по-своему понял Тони.

– А-а, – отмахнулся Курт. – Я не об этом. В общем, словами это не передашь, только чутьем.

– Мы самые обыкновенные стрелки, «дорогих жеребцов» на такие задания не посылают, – возразил Джим.

– Не скажи, – покачал головой Курт. – Мне не положено знать, но я давно работаю в системе, поэтому знаю, что вы убирали Гальвингстона. Казалось бы, вовсе не центральная фигура в правительстве, но символическая.

Сколько Управление на него капканов выставляло, а он выворачивался с помощью «глобалистов» и военразведчиков. За этим противостоянием следили сотни, а то и тысячи больших и малых чиновников, чтобы сделать собственный выбор – продаться чужакам или еще подумать. Вот в этом и была важность операции по ликвидации Гальвингстона, теперь каждая сволочь знает, что если Управление захочет, оно достанет любого.

Ночь была спокойной, однако Джим несколько раз просыпался от толчков и перегрузок, когда пристяжной ремень больно впивался в тело.

Это могли быть штатные маневры или попытки уйти от преследования. Стараясь определить причины этих перегрузок, Джим лежал в темноте с открытыми глазами, прислушиваясь к цокоту расцепителей.

В конце концов он даже вышел в коридор и прогулялся до гальюна, но ничто не говорило о каких-то проблемах на судне.

Джим вернулся на второй ярус койки и заснул.

Проснулся он уже от голосов своих товарищей и ослепительного белого света, излучаемого потолочными панелями.

– Джим, вставай, завтрак принесли, – сообщил Тони, расталкивая товарища.

– Да-да, сейчас.

 – Джим отстегнул страховочные ремни, схватил пакетик с зубной пастой и щеткой, нырнул ногами в свои летние ботинки и выскочил в коридор. Заметив там доктора, спросил: – Как наш раненый?

– После переливания крови у него улучшение.

– Хорошо, – улыбнулся Джим и зашел в душевую. Открыл вентиль, посмотрел на струйку синеватой воды, перекрыл воду и взялся за стопку гигиенических салфеток.

Использовав для «химической» промывки их целую дюжину, он вернулся в каюту благоухающий сиренью и перечной мятой.

– Джилберт поправляется! – сообщил ему Курт, расставляя на тумбочках запакованные в пластик горячие завтраки.

– Знаю, – отмахнулся Джим. – Я дока первым встретил.

– М-м-м! Картошка с котлетой! – протянул Иван, вскрыв свою упаковку.

– А у меня говяжья печенка, – грустно заметил Вольфганг.

– Бери мою порцию, у меня тоже котлета, – сказал Курт.

– Да? Ну давай! – обрадовался Вольфганг. – А ты что, печенку любишь?

– Я, братец, все люблю.

Хороший отдых, горячий завтрак и обнадеживающие сведения о состоянии Джилберта всем повысили настроение.