Двойной эскорт. Экзамен для героев

Министр Гальвингстон стоял возле окна и смотрел на море. С утра собиралась буря, но теперь тучи рассеялись, лишь волны стали повыше да белые барашки пены на них – заметнее. Может, стоит вернуться на Поллар? Вилкс ежедневно жалуется на усталость охраны, на неспособность, если придется, противостоять покушению. Чушь, конечно, какое покушение, если он приложил все усилия для того, чтобы это путешествие прошло как можно менее официально. Он – инкогнито, он – никто. А в управлении обеспечения значится, что он отдыхает на острове Акинава, одном из штатных курортных районов правительства. Там можно почувствовать себя в полной безопасности, под колпаками из небьющегося стекла, под присмотром сотен охранников на вышках и полусотни спутников на орбитах, за просеивающей морские волны сеткой, под прикрытием подводных лодок и охранников на аквабайках. Все это было замечательно, однако больше походило на справление нужды в присутствии дюжины свидетелей.

В какой-то момент дискомфорт от постоянного чужого присутствия начинал превалировать над беспокойством и сомнениями в своей безопасности. После одного из последних отпусков министр Гальвингстон вернулся в таком плачевном состоянии, что пришлось обратиться к врачу. Тот был непреклонен – отдых в далеких колониях, желательно в палатке на недоступном леднике.

Эх, знал бы этот докторишка… За Гальвингстоном велась настоящая охота, и как бы он ни страдал от присутствия охраны, обойтись без нее вовсе было невозможно.

Вот если бы все переиграть… Гальвингстон часто думал об этом. Что, если бы он не принял того предложения, которое перевернуло его жизнь? Ну, было бы у него меньше власти, меньше денег, меньше влияния, но оставалось бы спокойное существование. Пусть проще, пусть обыденнее, но в нем присутствовало бы солнце, чистое небо и свобода. Те, кто сделал ему это предложение, говорили о шести-семи трудных месяцах, а потом, дескать, все перейдет под их контроль и для всех, кто вовремя присоединился к ним, откроются блестящие перспективы. Но прошло уже два года, и все явственнее маячившей перед Гальвингстоном перспективой становилась пуля от Управления «Р».

– Надо ехать, – сказал министр, признаваясь самому себе, что Вилксу все же удалось убедить его в небезопасности здешнего тихого захолустья.

В животе забурчало. Гальвингстон озабоченно приложил к нему руку. По возвращении нужно показаться доктору, в последнее время министра все чаще преследовали приступы жестокой диареи.

Отойдя от окна, Гальвингстон с отвращением посмотрел на вазу с местными фруктами, это от них все проблемы с брюхом. Министр вышел в коридор и внезапно остановился – рисунок на паркете показался ему агрессивным, сплетенным из сбившихся в клубок змей.