Джек Ричер, или Дело

Мы приняли во внимание еще и то, что Чапман должна была находится в контакте с гравием дольше, а общая масса тел и интенсивность движений не шли ни в какое сравнение с аналогичными параметрами моего эксперимента.

— Нам надо снова зайти в дом, — сказал я.

В ванной комнате мы нашли корзину для грязного белья. Это был сплетенный из прутьев треугольный контейнер с крышкой, выкрашенный в белый цвет. Внутри него, сверху, лежал короткий сарафан, сшитый из ткани в красно-белую полоску. Он был смят и сложен в гармошку до самой талии. На спине виднелись пятна от травы. Рядом с ним в плетеном контейнере лежало полотенце для рук.

И белая блузка.

— И никакого нижнего белья, — заметила Деверо.

— Несомненно, — согласился я.

— Насильник взял его в качестве сувенира.

— На ней его и не было. Ведь она ожидала своего бойфренда.

— Это же март месяц.

— А какая погода была в тот день?

— Теплая, — ответила Деверо. — И солнечная. День был отличный.

— Розмари Макклатчи не была изнасилована, — сказал я. — И Шона Линдсей — тоже. Один случай выбивается из этого ряда. И совсем другое поведение убийцы.

Деверо ничего не ответила на это.

Она вышла из ванной комнаты в прихожую, которая была как бы центром этого маленького дома. Пристальным взглядом осмотрела все вокруг и спросила:

— Ну, а чего я не заметила здесь? Что здесь должно было быть и чего здесь нет?

— Вещей, которым больше трех лет, — ответил я. — Она, переехав сюда из какого-то другого места, должна была что-нибудь привезти с собой. Как минимум несколько вещей. Может быть, книги. Или фотографии. Или любимое кресло. Или еще что-то.

— Двадцать четыре года — это не тот возраст, когда становишься сентиментальным.

— Тем не менее и этому возрасту свойственна привязанность к некоторым мелочам.

— Ну, а к чему вы испытывали привязанность в двадцать четыре года?

— Я — другое дело. Так же, как и вы.

— Я думаю, что три года назад она появилась здесь совершенно неожиданно, и ничего при ней не было. Она купила дом, машину и получила местное водительское удостоверение. Купила новую мебель и обставила дом. И всё за наличные. У нее нет богатого папочки, иначе его фотография в серебряной рамке стояла бы рядом с телевизором. Я хочу знать, кем она была.

Я следовал за Деверо из комнаты в комнату; она осматривала все, виденное раньше.

Покраску стен, еще свежую. Диванчик и кресло в гостиной, еще новые. Недавно купленный телевизор. Новомодный видеомагнитофон. Даже кастрюли и сковородки, ножи и вилки, да и все кухонные принадлежности были без царапин и зазубрин, появляющихся при длительном пользовании.

— А какое это имеет значение? — спросила Деверо. — Ведь, в конечном счете, она же была просто случайной жертвой.

— Она представляла собою нечто вроде какого-то обрывка, — сказал я.