Джек Ричер, или Дело

Или они просто более тупые и толстокожие.

Пятый парень все еще трепыхался у меня за плечами. Может, он собирался с силами, готовясь ударить или совершить захват. Возможно, он собирался удерживать меня, дав возможность шестому парню обрушить град ударов. Этого я знать не мог. Но какими бы ни были его амбиции, они оказались тщетными. Я быстро повернулся к нему всем телом; замах локтем, усиленный разворотом торса, — и удар по скуле. После этого я снова повернулся вперед и стал искать глазами единственного нападавшего, который остался цел. Шестого парня. Он, упершись пятками в бордюр, поднял вверх руки, словно стоящее на огороде пугало.

Я воспринял этот жест как предложение ударить его в грудь, прямо в солнечное сплетение. От такого удара он, словно схватившись за оголенный электрический провод, подпрыгнул, заплясал на месте, а потом рухнул в общую кучу.

Парень, которого я ударил в ухо, держался за него, словно боялся, что оно от него сбежит. Его глаза были закрыты, что свидетельствовало о том, что драка для него закончилась; такой исход дела мне нравился больше всего. Я наклонился и врезал ему слева по челюсти.

Он свалился, словно кукла, которую толкнули.

Я с облегчением выдохнул.

Я дважды кашлянул и сплюнул на землю, потом неторопливо пошел в северном направлении. Часы на моей руке показывали одну минуту десятого.

Войдя в кафе, я не увидел в зале никого, кроме официантки и супружеской пары, управляющей отелем «Туссен». Взглянув на них, я подумал, что они, возможно, находятся сейчас на середине дистанции своего вечернего марафона. Перед женщиной лежала книга, а ее супруг уткнулся в газету. Деверо в зале не было.

Я сказал официантке, что буду ужинать в компании, и попросил посадить меня за столик для четверых.

Я посчитал, что столик для двоих окажется тесным для продолжительного времяпрепровождения. Официантка посадила меня в передней части кафе, и я отправился в туалетную комнату.

Сполоснув лицо, я вымыл руки до локтей и сами локти горячей водой с мылом, после чего провел мокрыми пальцами по волосам. Я делал глубокие вдохи и выдохи. Адреналин, что ни говори, подлая штука. Он не знает, когда его присутствие нежелательно. Тряхнув ладонями, я провел ими по плечам, после чего осмотрел себя в зеркале. Прическа была в порядке.

Лицо чистое.

На рубашке была кровь.

На кармане. И над карманом. И под карманом. Не много, но все-таки кровь была видна. Следы попавших на рубашку капель, которые, растекшись и высохнув, стали ясно различимыми завитками в форме запятой. Как будто в меня прицельно брызгали из чего-то. Или я прошел под капелью. Но кровь есть кровь. Кровь второго парня, которого я ударил по переносице. Кровь хлестала из его носа, как вода из смывного бачка унитаза.

— Черт, — чуть слышно, почти про себя, выругался я.