Джек Ричер, или Дело

И ни сестер, ни братьев. А у вас их сколько?

— Старший или младший?

— Старший, на два года. Кстати, родился он далеко, где-то в Тихом океане. Я долгое время его не видел.

— Мы скорее две альтернативные версии одной и той же личности. Мы похожи. Он более энергичный, чем я. Но у меня все получается лучше. Он более интеллектуальная личность. Я более развит физически. Наши родители считали его хорошим, а меня — плохим. Вот так-то.

— И чем же он зарабатывает на жизнь?

Я ненадолго замолчал, затем ответил:

— Этого я сказать не могу.

— У него секретная работа?

— Дело не в этом, — сказал я.

 — Но это может навести вас на мысль об одном деле здесь, которое волнует армию.

Деверо улыбнулась. В толерантности ей не откажешь.

— А как насчет пирога? — спросила она.

Мы заказали два персиковых пирога, тех самых, что я ел вечером накануне. И кофе для нас обоих, что я воспринял как добрый знак. Она не опасалась того, что ей будет не заснуть. Может быть, именно это она и задумала. Пожилая супружеская пара поднялась со своих мест и направилась в отель, пока официантка была на кухне. Они остановились возле нашего стола.

Никакой беседы. Только многочисленные кивки и улыбки. Они решили проявлять вежливость. Из чисто экономических соображений. Деверо была их кормилицей и поилицей, а я — временным приятным дополнением.

Часы в моей голове пробили десять часов вечера. Принесли пироги и кофе. Я не уделил большого внимания ни тому, ни другому. Большую часть своего времени я посвятил тому, что неотрывно смотрел на третью пуговку блузки Деверо. Я заметил ее еще раньше. Это была первая пуговичка, на которую была застегнута блузка. Следовательно, первая пуговичка, которую следовало расстегнуть.

Маленькая перламутровая пуговичка, серебристо-серая. Под нею было тело, ни бледное, ни темное, но живое, объемное, рельефное. Если смотреть слева направо, оно изгибалось в мою сторону, затем следующий изгиб отдалял его от меня, а затем оно снова приближалось. Оно вздымалось и опадало в такт ее дыханию.

Подошла официантка и предложила еще кофе. Возможно, впервые в жизни я отказался от него. Деверо тоже сказала «нет». Официантка положила на стол счет оборотной стороной кверху. Я слегка обалдел. Неслабо.

Тогда, в 1997 году, на солдатское жалованье все еще можно было хорошо поесть. Бросив поверх чека несколько купюр, я посмотрел через стол на Деверо и спросил:

— Мне можно проводить вас домой?

— Я думала, вы сделаете это не спрашивая, — ответила она.

Пеллегрино и Батлер выполнили свою работу и честно заработали положенные им сверхурочные. Парни семейства Макинни исчезли с улицы. На Мейн-стрит было тихо и совершенно безлюдно. Вышла луна, воздух был мягким. Деверо в туфлях на каблуках казалась выше, чем обычно.