Джек Ричер, или Дело

 — Не морочь себе голову.

— Ты думаешь не головой, а другим местом, Ричер.

— Пять минут, — напомнил ему я. — Дуй на свое место.

Официантка долила кофе в мою чашку, и я выпил почти все, пока мысленно отсчитывал триста секунд. Затем снова подошел к телефону и набрал прямой номер Гарбера. Он ответил, и я представился:

— Сэр, это майор Ричер докладывает из Миссисипи. Вы меня слышите?

— Четко и ясно, — ответил Гарбер.

— Мне стало известно имя того, кто командовал «Свободными гражданами Теннесси» в Келхэме. Это командование было частью преступного сговора, в результате которого произошло два убийства и два уголовных преступления.

Мне назначена встреча, и мне необходимо быть в Пентагоне послезавтра, а затем я немедленно прибуду на базу, и на тот момент времени введу в курс дела начальника военно-юридического управления армии.

Гарбер был шустрым парнем. Он быстро понял, в чем дело, и как следует сыграл свою роль.

— И кто этот человек? — спросил он.

— Я бы предпочел не называть его имени в течение сорока восьми часов, если вы не возражаете, — ответил я.

— Понимаю, — важно произнес Гарбер.

Закончив разговор, я положил трубку и почти тут же набрал новый номер.

Офис полковника Джона Джеймса Фрейзера, расположенный в глубинах Пентагона. Офицера ведомства по связям с Сенатом. Я соединился с сотрудником, ответственным за планирование расписания встреч, и мне назначили прием на послезавтра на двенадцать часов в его офисе. Я не сказал цели своего визита, поскольку сам еще не знал ее. У меня не было реальной причины просить о встрече. Мне просто надо было побывать кое-где в этом гигантском здании. В качестве наживки в капкане.

После этого я сел за столик и стал ждать Деверо.

Женщину, которая ест, как она, долго ждать в кафе не придется.

Деверо появилась через полчаса; выглядела она бледной и опустошенной. Сообщать родным о смерти никогда не бывает приятным делом. Особенно если молния бьет второй раз по матери, которая еще не оправилась от первого удара. Но все это — часть работы шерифа. Родители, потерявшие ребенка, никогда не смогут оправиться от полученного удара. А как может быть иначе?

Элизабет села напротив меня, глубоко и тяжело вздохнув.

— Плохо? — спросил я.

Она молча кивнула и произнесла после недолгой паузы:

— Ужасно.

Она не будет голосовать за меня, в этом я уверена. Думаю, если бы у меня был дом, она бы его сожгла. А была бы собака, она бы ее отравила.

— Не стоит обвинять ее, — сказал я. — Второй снаряд в ту же воронку.

— Я думаю, что скоро будет и третий снаряд. Эта женщина выйдет в полночь на железнодорожное полотно. Гарантирую, что так и будет. Не позже чем через неделю.

— Такое раньше случалось?

— Нечасто. Но поезда всегда проходили там, один раз в течение ночи.