Джек Ричер, или Дело

Да и можно ли вообще считать уликами снятый слой земли и следы шин, оставленных не грузовиком-самосвалом или каким-либо другим транспортным средством? Сарай, стоявший рядом с козлами, был пустой. Я снова внимательно осмотрел дом, когда шел обратно к дороге, чтобы убедиться, что в него не входили. Окна были залеплены какой-то серой дрянью, следы которой, хотя и менее четко, просматривались на сайдинге, на дверях и на дверных ручках. Никто ни до чего не дотрагивался. Никаких следов, никаких отпечатков. Повсюду висели запыленные паучьи сети, неповрежденные. Все вокруг заросло; некоторые растения были большими и сильными, с колючками и шипами, другие — тонкими и слабыми, но все росло где попало: на ступенях крыльца, перед дверьми… Ни одно растение не было выдернуто, или срезано, или каким-то иным способом удалено с места его произрастания.

Остановившись в начале проезда, я раздвинул длинные стебли травы, закрывавшие почтовый ящик. Это был типовой ящик, соответствующий по своим размерам стандартам Почтового союза, изначально выкрашенный в серый цвет, но сейчас практически вся краска облезла; на сгибах, где покрытие металла потрескалось, проступила ржавчина.

Ящик был закреплен на столбе, когда-то крепком и устойчивом, но сейчас высох и превратился в шаткий брус, держащийся лишь на вкопанной в землю части. На ящике значилось имя, составленное из букв, напечатанных на липких, выступающих над поверхностью квадратиках. Такой способ нанесения надписей давно вышел из моды. Они были содраны — видимо, последний жест хозяев перед тем, как покинуть дом; от наклеек остались высохшие следы клея, похожие теперь на отпечатки пальцев.

Тогда на ящике было наклеено шесть букв.

Снова перескочив через кювет, я зашагал дальше на восток. Прошел мимо еще двух домов, заселенных, но пребывавших в чуть лучшем состоянии, чем тот, возле которого я только что был. За последним домом дорога сузилась, ее поверхность покрывали сплошные ямы и бугры. Дорога была прямая, и по обеим ее сторонам стеной стояли деревья. Ветви деревьев, нависавшие над ней с обеих сторон, образовывали некое подобие свода, в верхней части которого оставалось открытое пространство не шире одного ярда.

Я продолжил свое путешествие, невзирая на то, что ветви хлестали по мне и цеплялись за одежду. Через пятьдесят шагов перешел на другую сторону дороги и прямо перед собой увидел железнодорожные рельсы. Дорогу здесь перегораживал земляной уступ высотой примерно в один ярд. Местность в этой части штата Миссисипи воспринималась человеческим глазом как довольно плоская, но из кабин тяговых локомотивов ситуация с рельефом выглядела иначе: машинисты хотели, чтобы каждая яма была засыпана, а каждый бугор выровнен.