Джек Ричер, или Дело

— А я должен знать, каким образом местному полицейскому отделению стало известно, что батальон «Браво» расквартирован в Келхэме. Я думал, это секретная информация.

— Они улетают и прилетают на транспортных самолетах С5. Это очень шумные машины.

— Месяц назад были еще и проблемы с погодой. Штормы в Атлантике. Потому они задержались. Приземлились только после рассвета. К тому же не забывайте, это город при базе. Вам ли не знать, что это. К тому же местные прекрасно чувствуют обстановку. Они знают всех в лицо. Месяц они тут, месяц их не видно… Люди ведь не бессловесные тупицы.

— Там уже циркулируют и намеки, и слухи, — сказал я. — Время их как раз и стимулирует. Ведь вы только что сказали — люди не бессловесные тупицы.

— Временные факторы легко можно списать на случайность или совпадение.

— Возможно, — согласился я. — Будем надеяться, что все получится.

— Мне надо немедленно знать все то, что капитан Райли сможет узнать, или должен будет узнать, или обязан будет узнать, или вдруг узнает. Абсолютно все, ясно? И без задержки.

— Это просьба старшего по званию офицера. Для вас это не одно и то же?

— А вы состоите в моей вертикали власти?

— Абсолютно все, — снова повторил он.

 — Сообщайте мне немедленно и лично. Только в мое ухо. Хоть днем, хоть ночью.

— Ясно, — снова сказал я.

— Из-за этого много шума. Вы понимаете? И ставки очень высоки.

— Ясно, — в третий раз повторил я.

После этого Фрейзер объявил:

— Но я не хочу, чтобы вы делали что-то, что поставит вас в неловкое положение.

Я лег спать рано. Волосы спутались, щетина небритого лица впивалась в подушку, а часы, идущие в моей голове, разбудили меня в пять, за два часа до рассвета, в пятницу седьмого марта 1997 года.

Первый день моей оставшейся жизни.

Я помылся под душем и оделся в темноте — носки, широкие трусы, брюки, старая футболка и новая рубашка. Зашнуровал башмаки и положил в карман новую зубную щетку вместе с пачкой жевательной резинки и скрученные в ролик денежные купюры. Все остальное я оставил позади. Ни удостоверения личности, ни бумажника, ни часов — ничего. Метод Станиславского. Я продумал, как буду ему следовать, если придется делать это в реальной жизни.

После этого я двинулся в путь. Пройдя по главной дороге, подошел к караульному помещению, где должен был встретиться с Гарбером.

Он уже ожидал меня. Шесть часов утра, но еще не светло. Гарбер оделся в камуфляж, который, как я полагал, за час до этого был еще свежим, но теперь выглядел так, словно офицер целый час катался в нем по земле где-нибудь на ферме. Мы стояли в свете желтого фонаря, вокруг которого кружились клочья тумана. Воздух был очень холодным.

— Ты без сумки? — спросил Гарбер.

— А зачем мне сумка? — вопросом на вопрос ответил я.

— Люди ходят с сумками.