Джек Ричер, или Дело

На левом локтевом суставе Бутон врачи зафиксировали вывих со смещением, а на обеих костях левого предплечья обнаружились переломы, и шесть долгих недель ее рука находилась в гипсе.

А Деверо посвятила эти шесть долгих недель тому, что с демоническим пылом готовила заявление о краже. Хотя сперва стоит указать на то, что слово «готовила» здесь абсолютно неуместно, поскольку с самого начала было ясно, что готовить-то было нечего. Никто ничего не знал об украденном. Деверо произвела опись содержимого хранилища вещдоков и тщательно проверила всю бумажную отчетность. Только после этого она объявила о несоответствии данных и выступила с заявлением. Элизабет повела себя словно одержимая навязчивой неотвратимой идеей, приведшей к единогласным результатам, о которых генерал Дайер писал в своей боковой врезке. Военно-полевой суд и обвинительный вердикт.

Конечно же, в военной полиции Корпуса морской пехоты поднялся ужасный шум, но вердикт, вынесенный Бутон, так или иначе оградил Деверо от формального неприязненно-критического отношения коллег. Будь вердикт иным, поступок Элизабет рассматривался бы как акт мести, но ведь вердикт был обвинительным, и следовательно, то, что сделала Деверо, полностью сочеталось с принятыми в Корпусе морской пехоты понятиями об этике и чести. Однако дело казалось шитым белыми нитками. Генерал Дайер не имел ни малейшего сомнения в том, что в основе этого дела лежит стремление осуществить личный акт мести.

И хотя это казалось необычным для подобного рода отчетов, он попытался объяснить причину.

Генерал снова указал на то, что были проведены беседы, опрошены люди, собрана информация, проконсультированы свидетели. В новых обсуждениях участвовали друзья и враги, знакомые и сослуживцы, врачи и психиатры.

Важным и отмеченным всеми фактором явилось то, что Элис Бутон была несказанно хороша собой. Все сошлись во мнении о том, что она в высшей степени красивая женщина. Говоря о ней, люди постоянно употребляли слова: прекрасная, великолепная, ослепительная, разбивающая сердца, повергающая в прах и неотразимая.

Я еще раз перечитал весь материал от первой страницы до последней. А когда я, дочитав последнюю страницу, закрыл обложку, в комнату снова вошел Гарбер.

Первое, что он объявил мне, было:

— Только что поступило сообщение из Пентагона. Джон Джеймс Фрейзер найден мертвым в своем офисе.

— И как же он умер? — спросил я.

— Какое-то странное происшествие. Похоже, он упал и ударился головой о стол. Вернувшиеся с обеда сотрудники обнаружили его лежащим на полу. Фрейзер что-то делал с картиной, на которой он изображен с Карлтоном Райли.

— Просто сейчас для нас совсем некстати терять контакт с ведомством по связям с Сенатом.

— Ты прочел материал?

— Прочел, — ответил я.