Джек Ричер, или Дело

Сержант открыл левую заднюю дверь «Хамви», и его подручные, стоявшие за спиной, не оставили мне другого выбора, как только забраться внутрь. Внутри пахло парусиной и по́том. Сержант ждал, пока его команда рассаживалась в машине: один сел на пассажирское переднее сиденье, второй занял место по другую сторону широкого трансмиссионного туннеля позади меня; оба они, повернувшись, уставили в меня внимательные взгляды. После этого сержант, забравшись на водительское сиденье, нажал на клавишу и включил мотор, который, работая в первые секунды на холостом ходу, разразился типичными для мощного дизеля трескучими звуками. Сержант тем временем устроился поудобнее на своем сиденье и подготовился к отъезду: включил фары, положил руку на рычаг коробки передач и на малой скорости покатил вперед по комковатой неровной площадке, крутя руль то туда, то сюда. Он пересек ухабистую площадку в северном направлении в сторону дороги, ведущей в Келхэм; за окнами проплыли ряды припаркованных машин, здание ведомства шерифа. По привычке сержант посмотрел в свое зеркало, затем повернул голову влево и приготовился к повороту, до которого оставалось ярдов тридцать.

— Парни, а к чему вас готовят? — спросил я.

— К работе с переносными зенитно-ракетными комплексами.

— Но не для работы в полиции?

— Должен вам сказать, — обратился я к ним, — что вы меня не обыскали. А должны были.

Я предстал перед ними с «береттой» в руке. Потянувшись вперед, ухватил сержанта левой рукой за воротник и довольно туго сдавил ему горло. Затем придавил его к спинке сиденья и ткнул дулом пистолета под правое плечо, чуть выше подмышки. «Хамви» выходят с завода прочными, сделанными на совесть, это же касается и металлических рам сидений. Я притянул сержанта к себе и притиснул к неподвижной конструкции рамы. Парень оказался обездвиженным. Он даже не смог бы дышать, если бы я не предоставил ему этой возможности.

— Всем сидеть неподвижно и сохранять спокойствие, — сказал я.

Они выполнили и то и другое, потому что у меня был пистолет, приставленный к их командиру. По парням было видно, что они уже не считали ухо и шею неотъемлемыми частями тела сержанта. Они, конечно, не могли поверить, что я готов застрелить их товарища. Один солдат не может застрелить другого, даже находясь в таком отчаянном положении, в каком, по их мнению, оказался я. Но ранение мягких тканей в области спины справа от лопатки воспринималась ими как вполне возможный, а также ужасный факт. Ведь это поставило бы крест на карьере сержанта. На этом закончилась бы его жизнь в том смысле, в каком он ее воспринимал; впереди ничего, кроме боли, от которой скрючивается тело, проверок на инвалидность и приобретение домашней утвари и кухонных приборов, предназначенных для левшей.