Джек Ричер, или Дело

Пеллегрино, когда подвозил меня, сказал, что она буквально плавала в луже крови, а это значило, что кровь должны были засыпать песком, и я обнаружил полянку свежеразбросанного песка на мощеной аллее недалеко от левого угла дома, в котором размещался бар под названием «Браннанс». Он располагался приблизительно в центре улицы с односторонней застройкой, а та самая аллея, в которой нашли тело, пролегала вдоль левой стены бара и после двух искривлений выходила на Мейн-стрит между старомодным зданием аптеки и магазином строительных товаров. Возможно, песок для засыпки кровавого пятна и был взят в этом магазине.

На это потребовалось три или четыре шестидесятифунтовых мешка. Песок был рассыпан поверх дорожных плит аккуратным слоем толщиной три или четыре дюйма.

Рассмотреть непосредственно само место оказалось невозможно. Задняя дверь бара «Браннанс» находилась примерно на расстоянии пятнадцати футов, боковых окон в баре не наблюдалось. Задняя стена аптеки тоже была глухой. Соседствующее с баром здание кредитного агентства-франшизы компании «Вестерн Юнион» имело на своей задней стене окно, но по ночам агентство не работало.

Никаких свидетелей. Да и свидетельствовать-то было практически не о чем. На то, чтобы перерезать горло, требуется совсем немного времени. Особенно если имеешь подходящее для этого орудие, достаточный вес и нужную силу; в этом случае на все про все нужно столько времени, сколько потребуется для быстрого движения руки на расстояние в восемь дюймов. Только и всего.

Я вышел из аллеи и, пройдя половину расстояния до железной дороги, остановился на утоптанной полосе земли, чтобы еще раз оценить освещенность. Нет никакого смысла искать то, что я не смогу рассмотреть.

Но луна уже поднялась высоко, и небо все еще было чистым, поэтому я пошел дальше и, переступив через первый рельс, повернул налево и двинулся в северном направлении по шпалам, как это когда-то делали мальчишки, уходя из дома и направляясь в Чикаго или Нью-Йорк. Я прошел через переезд, потом мимо старой водокачки.

Внезапно земля начала чуть подрагивать.

Сначала едва заметно, затем я ощутил легкое, но непрерывное дрожание, словно находился в этот момент на границе зоны землетрясения, произошедшего где-то в отдалении.

Я остановился. Шпала под моими ногами дрожала. Рельсы, между которыми я стоял, начали петь. Я обернулся назад и рассмотрел вдалеке тонкую цепочку огней. Один бьющий вперед световой луч. Полуночный поезд, находящийся в двух милях южнее меня, быстро приближался. Я стоял на том же месте. Рельсы гудели, и это гудение походило на плач по умершему. Шпалы под моими ногами то прогибались вниз, то снова принимали прежнее положение — колебались с малой, почти микроскопической амплитудой.