Джек Ричер, или Дело

В этот момент во всем здании зазвонили телефоны. Я услышал тревожный голос по радио из диспетчерской каморки, в которой по пути сюда видел дородную даму. Через несколько секунд она возникла в дверях, с трудом переводя дыхание и держась за оба косяка, чтобы не упасть. Она сказала:

— Звонит Пеллегрино из хозяйства Клэнси. Возле расколотого дуба. Он говорит, что у нас еще одно убийство.

И я, и Деверо инстинктивно посмотрели на лежавшую на столе папку. Три фотографии. Скоро их будет четыре. Еще один печальный визит к безутешным родственникам. Еще одна просьба о хорошей недавней фотографии.

Самая неприятная часть работы.

— Предоставьте это мне, — попросил я. — Я должен увидеть, как буду кончать жизнь самоубийством.

Она поколебалась еще секунду, а затем сказала:

И мы стремглав бросились к ее машине.

Место, к которому мы подъехали, оказалось большой и малопригодной для земледелия площадкой, в центре которой стоял обшитый досками дом. Мы повернули к нему и по двухполосному проезду, не отличавшемуся от обычной фермерской дороги, подъехали к дому. Деверо коротким движением нажала на клавишу подачи сирены, вежливо сообщая обитателям дома о нашем приезде.

Ответ я увидел в окне. Из-за занавески выглянул старик. Черное лицо. Мы поехали вперед по ровной голой земле. Впереди по ходу машины я увидел одинокое дерево, вертикально разрубленное молнией на две трети его высоты. Обе половины были наклонены относительно своего прежнего положения и сейчас образовывали драматического вида рогатку, покрытую бледно-зелеными весенними листочками. Это и есть расколотый дуб, догадался я. Все еще живой и все еще в порядке. Все еще противостоит невзгодам. Около него был припаркован полицейский автомобиль. Как я понял, это был автомобиль Пеллегрино.

Деверо поставила свою машину рядом, и мы вышли из нее. Сам Пеллегрино обнаружился примерно в пятидесяти ярдах в стороне; он просто стоял в непринужденной позе, сложив руки за спиной и глядя на нас.

Словно часовой на посту.

В десяти ярдах позади него на земле что-то лежало.

Мы прошли примерно пятьдесят ярдов по вязкой земле. В воздухе уже лениво кружились три грифа, ожидавших, когда мы уйдем. Вдалеке справа я увидел строй деревьев, местами густой, но в целом редкий.

Сквозь редкую часть древесных зарослей я рассмотрел проволочное заграждение. Видимо, северо-западная граница Келхэма. Левая оконечность этой обширной площади была реквизирована Министерством обороны пятьдесят лет назад. А недавно надежному установщику заграждений хорошо заплатили за то, чтобы небольшой кусок этого участка он тоже обнес заграждением.

На полпути до того места, где стоял Пеллегрино, я рассмотрел то, что лежало позади него. Спина, обращенная ко мне. Короткая коричневая куртка.