Джек Ричер, или Дело

Немного помолчав, я спросил:

— Вы уже говорили с Мунро? С парнем, которого послали на базу?

Она утвердительно кивнула.

— По прибытии на базу он позвонил и оставил для меня сообщение. Первым делом. Из вежливости. Он оставил номер телефона для контактов.

— Отлично, — сказал я. — Как раз сейчас мне нужно с ним поговорить.

Возвращались мы вместе через земельные угодья Клэнси; проехали ворота, потом двинулись на юг по ухабистой двухполосной дороге; затем, повернув на запад, проехали через черную половину города в противоположную от Келхэма сторону к железной дороге.

Я видел тех же самых старух, сидящих на тех же самых порогах; тех же самых мальчишек, гонявших на тех же самых велосипедах, и мужчин разного возраста, медленно бредущих неизвестно откуда и неизвестно куда. Бедные покосившиеся дома. Заброшенные рабочие площадки. На них лежали панели, из которых ничего не было построено. Мотки ржавой арматурной проволоки. Заросшие травой штабеля кирпича и кучи песка. Дальше, насколько проникал взгляд, виднелась плоская распаханная земля и деревья. Воздух, казалось, был пропитан какой-то безнадежной апатией, которая, по всей вероятности, ни на один день не покидала эти места в течение последних ста лет.

— Мои люди, — сказала Деверо. — Моя опора. Они голосовали за меня. Практически все сто процентов. Я понимаю, это из-за моего отца. Он был добр к ним. Они и голосовали-то за него, если говорить по правде.

— А какие у вас отношения с белым населением? — спросил я.

— Они тоже отдали мне почти сто процентов своих голосов. Но все это изменится на обеих сторонах, если я не дам ответов на то, что всех касается.

— Расскажите мне о тех первых двух женщинах.

Вместо ответа Деверо резко нажала на тормоза, сиденье под ней заскрипело, и мы проехали задним ходом примерно двадцать ярдов. Потом она свернула в поворот, который мы проехали. Это была грунтовая дорога, хорошо укатанная и чистая. Впереди она шла на небольшой подъем, по обеим сторонам стояли барьерные ограждения, за которыми виднелись неглубокие кюветы. Дорога вела на юг, вдоль нее справа и слева рядами стояли постройки, в которых в прежние времена, возможно, ютились рабы. Деверо, проехав мимо десяти первых хижин, преодолела яму, которую другой водитель непременно начал бы объезжать, после чего свернула во двор; я сразу узнал это место — именно здесь было сделано третье фото.

Дом той самой несчастной девушки. Никаких украшений ни на шее, ни в ушах. Поразительная красота. Я узнал дерево, в тени которого она сидела, и белую стену, отражавшую косые лучи закатного солнца, мягко освещавшие ее лицо.

Остановив машину на заросшей травой поляне, мы вышли. Где-то залаяла собака, потом раздался звон цепи.