Джек Ричер, или Дело

Сперва я подумал, что это машина возвращающейся с обеда Деверо, но быстро понял, что ошибся. Этот автомобиль был черный, большой, шел быстро и плавно. Лимузин. Городская машина. Она шла как раз по центру дороги, оставаясь на значительном расстоянии от неровных, заросших травой обочин. Машина неслась вперед, плавно покачиваясь с боку на бок и немного виляя из стороны в сторону.

Сойдя с железнодорожного полотна, я, большой и заметный, остановился посреди дороги, расставив ноги на ширину плеч и раскинув руки. Когда от машины до меня оставалось примерно сто ярдов, я поднял руки над головой, скрестил и стал размахивать ими, подавая понятный во всем мире сигнал бедствия.

Я знал, что водитель остановится. Если помните, шел 1997 год. Четыре с половиной года до введения новых правил. Давно это было. И мир тогда был менее подозрительным.

Машина, замедлив ход, остановилась. Я отошел вправо, обогнул капот и наклонился к окну водителя, чуть отступив назад, чтобы согнуть тело под нужным углом. Мне хотелось посмотреть на пассажира. Я решил, что он сидит позади, в дальнем углу; дополнительное пассажирское сиденье наверняка разложено, и на нем покоятся его ноги.

Об этих путевых удобствах у меня уже сложилось ясное представление. Мне и самому один или два раза доводилось ездить на городских машинах.

Водительское окно опустилось. Я согнулся в талии. Посмотрел. Водитель был крупным мужчиной с животом такого размера, что тот мог разместиться только между его раздвинутых колен. На водителе были черная шоферская кепка, черная куртка и черный галстук. Глаза его казались водянистыми.

— Чем мы можем вам помочь? — спросил он.

— Простите. Я ошибся, — с притворным испугом ответил я.

 — Я принял вас за других людей. Но все равно, спасибо, что вы остановились.

— Ладно, — махнул рукой водитель. — Нет проблем.

Окно поднялось, я отошел назад, и машина поехала дальше.

Пассажиром был мужчина старше меня по возрасту, седовласый, преуспевающего вида, в костюме, сшитом из шерстяной ткани. Рядом с ним на сиденье лежал кожаный портфель.

Я стоял и смотрел на черную сторону города; там были вещи, которые мне хотелось увидеть снова, поэтому я пошел в том направлении. Мне нравилась дорога, по которой ступали мои ноги.

Я подумал, что в прежние славные времена это была простая грунтовка, но потом ее осовременили, и произошло это где-то в 1950-х годах, почти наверняка на деньги Министерства обороны. Основание дороги углубили для возможности провоза бронетехники, погруженной на безбортовые колесные тягачи, да и сама дорожная линия была выпрямлена, поскольку если военный инженер видит направляющую линию на карте, то на земле неизбежно появляется прямой путь. Я достаточно походил по дорогам Министерства обороны.