Его выбор

- Во время твоего медового месяца, - ответил он. - Ты провела здесь свой проклятый медовый месяц с Гордоном!

Катрин вздрогнула. Какое точное слово - "проклятый"! Она вмиг вспомнила свою горечь, смятение, разочарование... Медовый месяц с Гордоном! Это открытие рикошетом ударило по той близости, которая связала ее с Джефом. И вдруг она почувствовала себя опозоренной и выпачканной грязью, раненой и оскорбленной. Захотелось немедленно одеться, как можно скорее прикрыть наготу.

Бросилась в ванную, вспомнив, что там за дверью висят халаты. Собирать сейчас с пола одежду казалось невыносимым. Мысль о том, что она поверила Томпсону и отдала себя ему, причиняла боль. Здесь, в этом месте... Удосужилась же выбрать именно тот же чертов замок!

Не обращая внимания на стук в дверь, она сняла халат с крючка, просунула руки в слишком длинные, широкие рукава и туго завернулась в толстую махровую ткань. Хотелось только одного - спрятаться, укрыться, просто раствориться.

Но как можно спрятаться от мужчины, который привез ее сюда? Разделила с ним постель, предназначенную для новобрачных, безоглядно отдалась ему душой и телом... Как быть теперь?

Женщина вышла из ванной с высоко поднятой головой, засунув руки в глубокие карманы халата.

- Да, ты прав, - с горечью сказала она. - Медовый месяц с Гордоном был несчастливым. А вернее, как ты изволил выразиться, проклятым. Ни одной женщине я такого не пожелаю. И после самого Гордона ты больше чем кто-нибудь в этом виноват.- Она смотрела на него ненавидящими глазами. Светлая новая жизнь, которую тот сулил ей, враз превратилась в такой черный, душный туман, что впору задохнуться от боли и обиды. - Я никогда не смогу простить тебе это! Ты понимаешь - никогда!

Лицо Джефа посуровело. Глаза загорелись решимостью. Мужчина, чью гордость сейчас задели, быстро встал с постели. Не обращая внимания на собственную наготу, прошелся по комнате, подобрал с пола джинсы, натянул их, застегнул, как будто подпоясался перед борьбой. Серые, стальные глаза обжигали. Женщина застыла в дверях ванной, не решаясь двинуться с места.

Впрочем, ей вовсе и не хотелось приближаться к нему. Пусть сначала ответит на вопросы, которые теребят душу! Внутри все горело от нанесенного оскорбления, превращая недавнюю страсть в томительную горечь. Он же знал, какие воспоминания у нее остались о "Замке Берроуза", знал, но позволил ей принять это решение, не отговорил, не остановил. Может быть, подсознательно хотел, чтобы память вернулась к ней таким ужасным, болезненным образом? Какая жестокость!

- Объясни мне, Катрин. - Томпсон стоял перед ней, обнаженный до пояса, агрессивный в своей первобытной мужской силе.- Как ты можешь винить меня за то, что случилось у вас с Гордоном в медовый месяц? Меня здесь не было...