Егор Смирнов: каникулы в СССР. Том 1

Да и ощущение молодого и здорового тела давало о себе знать. Я дышал полной грудью, сердце билось ровно, глаза видели четко, ноги шли бодро, а руки крепко держали руль велосипеда.

Вот, оказывается, как мало нужно человеку для счастья, подумал я и широко улыбнулся.

— Егор, здравствуй! — Мимо меня прошла женщина лет сорока пяти.

Я, признаться, ее не сразу узнал. Она остановилась и удивленно посмотрела на меня. И тут же у меня в голове словно лампочка зажглась. Это же наша соседка, тетя Лида. Во всяком случае я всегда так ее называл. Никогда не мог запомнить ее отчество. Да и, кажется, что ей так больше нравилось.

— Здравствуйте, теть Лида! — радостно провозгласил я.

Женщина усмехнулась, удивленно качнула головой и пошла дальше. Я задумчиво и тоскливо посмотрел ей вслед. Дело в том, что тетя Лида однажды попала, точнее, пока что только должна была попасть, под машину. Когда точно это случилось, я, хоть убей, не помнил. Но произошло это у меня на глазах. Тогда было лето. Такое же яркое, как сейчас.

Помнится, она вышла из автобуса, который все никак не хотел отъезжать от остановки. Ну и она решила, как и полагается, обойти его сзади. Вот только какой-то лихач на Жигулях, который с очередной порцией спиртного спешил на речку, не заметил женщину, шагнувшую из-за автобуса.

В результате водитель отправился в тюрьму, а тетя Лида оказалась навсегда прикованной к инвалидной коляске. Учитывая, что на этой самой коляске с четвертого этажа в отсутствие лифтов, было очень сложно спуститься, моя соседка практически не выходила из дома. Из-за этого она очень быстро зачахла и в конце концов умерла.

До сих пор помню красную крышку от гроба, которую ставили у подъезда. И маленькую фотографию тети Лиды, закрепленную сверху. Мне было очень жаль эту жизнерадостную и всегда улыбающуюся женщину. Помню, когда гроб с телом вынесли к подъезду и установили на двух табуретках, весь наш маленький район пришел с ней прощаться.

А сейчас она шла такая веселая и счастливая, и живая! И мне до ужаса захотелось, чтобы с ней не случилось этого страшного несчастья. Но смогу ли я это исправить? И вообще, надолго ли я здесь? На эти вопросы у меня пока не было ответов.

Я тяжело вздохнул и покатил дальше свой велосипед.

Но, как и водится, выработанная за долгие годы привычка справляться с негативом и детская психика, моментально забывающая все плохое, сделали свое дело, и я вновь вернулся к своим светлым мыслям.

Когда я подошел к своему подъезду, то увидел удивительную картину. Перед ним к фонарному столбу была привязана лошадь, запряженная в телегу зеленого цвета с высокими бортами. Пахло от нее, если честно, не очень. Я не мог понять или вспомнить ее предназначение и, остановившись, как вкопанный, глазел на нее, словно идиот.