Егор Смирнов: каникулы в СССР. Том 1

Зовут на помощь не утопающие, а те, кто почувствовал, что может утонуть, когда, к примеру, у человека ногу свело, замерз, не рассчитал силу течения, или, как в моем случае схлопотал сердечный приступ. В этой ситуации пловец еще может бороться за свою жизнь и совершать разумные действия. Но когда он переходит в стадию утопления, все резко меняется. Вступают в силу глубинные инстинкты. Катастрофически не хватает воздуха. После этого человек идет на дно молча, не произнося не звука. Особенно это относится к детям. Если взрослый еще может какое-то время продержаться на поверхности, то ребенок уходит под воду в считанные секунды и в абсолютной тишине.

— Где-то секунд пятнадцать, может чуть меньше, тебя не было видно. А потом на миг над водой твоя голова показалась. Что странно, глаза у тебя все время закрыты были. Ты будто бы ото дна отталкивался. Покажешься на миг, потом пропадешь. И так, пока до берега не добрался. Там уж мы с Коляном в воду бросились тебе помогать. Кашлял ты, конечно, страшно. Вода из тебя вытекала. Я думал, ты легкие прямо там выкашляешь. Короче, зрелище было не для слабонервных. Так что ты давай-ка, Егорка, лучше плавать для начала нормально научись, а потом уж на глубину лезь.

— Да ладно, умею я плавать, — хмуро буркнул я, умело изобразив обиду. — Просто вода холодная была. У меня все тело свело и дыхание сперло.

— Фиг там. Ты только по-собачьи и умеешь. А ты попробуй кролем или брасом. Слабо? — сразу заерепенился Серега.

— А вот и не слабо, — возмутился я. — Я хоть сейчас могу и кролем, и брасом. На что спорим?

— На бутылку лимонада! — сразу выпалил Серега, словно только этого и ждал.

— Разбивай! — и я подал ему руку.

Он ее крепко обхватил своей, а потом ребром другой разбил наше рукопожатие.

— Ну все, чувствую я сегодня еще лимонадику попью! — весело воскликнул Серега, поглаживая в предвкушении живот.

— Это мы еще посмотрим! — не менее задорно возразил я. — Только, чур, не на Базовском пруду. Что-то мне там купаться расхотелось. Давай до Волги сгоняем?

— Да ты там в «лягушатнике» будешь плескаться. Так любой дурак сможет, — настороженно парировал Серега.

— Никаких «лягушатников». Я на глубину заплыву. Пойдем туда, где плавкран песок на берег загребал. Там сразу после захода яма начинается.

— Не, Егорка, — вдруг осадил самого себя Серега, — давай-ка лучше ты будешь заходить по мелкоте. Если ты сразу в яму плюхнешься, мне тебя не вытащить будет. Я потом себе всю жизнь этого не прощу. Зайдешь по шейку и покажешь, уговор?

— Уговор! — широко улыбнувшись, подытожил я.

Мы быстро спрятали опустошенные бутылки под Серегину сарайку, закрыли дверь с калиткой и, оседлав велосипеды, помчались на Волгу. На часах было начало пятого, на улице стояла самая настоящая летняя жара. Жара первого июньского дня 1985 года.