Егор Смирнов: каникулы в СССР. Том 1

— Грустно попрощавшись с нами, Мишка поплелся в сторону своего подъезда.

Мама у него была строгая и не давала ему особого спуску. У меня же, к примеру, никогда не было таких проблем. Никто меня не звал ни с балкона, ни от подъезда. Я был полностью предоставлен сам себе. Особенно по субботам, когда отец предавался чрезмерным возлияниям. Если мама ложилась спать до того, как я вернусь, она запирала квартиру, а ключ оставляла под ковриком у входной двери.

Я смотрел, как мальчишки доигрывают партию в «ножички» и вдруг каким-то шестым чувством ощутил угрозу. Было такое чувство, что кто-то долго и пристально смотрит мне в затылок.

Стараясь не показывать особой заинтересованности, я потянулся, делано зевнул и при этом окинул ленивым взглядом наш двор. И тут же увидел его. Между дальними гаражами стоял Вовка Никитин и сверлил меня угрожающим взглядом. Я также медленно и вальяжно повернулся обратно, сделав вид, что ничего не заметил, и начал вновь следить за игрой.

Я понимал, что этот негодяй задумал что-то серьезное. Просто так оставить эту обиду и публичное унижение он не мог. Убивать он, конечно, меня не будет, но сломать нос, палец или одну из конечностей, а вдогонку и пару ребер вполне способен. Не говоря уж о том, что с легкостью может отбить мне внутренние органы, типа печени и почек. Одним словом, простым разговором по душам он точно не ограничится.

А это значит, что надо готовиться к столкновению с этим отморозком. Я опустил руку в карман и нащупал мой боевой болт. Он по всем моим расчетам должен значительно упростить мне противостояние с Никитиным.

Конечно, я в свою очередь тоже не должен допускать опасных ударов. Придется сдерживать свои инстинкты. В армии, во время спецподготовки, меня учили убивать. Не драться, а именно убивать. Максимально эффективно, точно и быстро. Я научился, куда надо бить, чтобы человек больше никогда не встал. И эти инстинкты, засевшие слишком глубоко, надо было обязательно обуздать, чтобы не натворить непоправимого.

Страха внутри меня не было. Только холодный расчет. Мне даже представить было страшно, что бы я чувствовал в этой ситуации, будь я действительно одиннадцатилетним юнцом. Стыдно признаться, но мне кажется, я бы вообще все лето из дома носа не показал.

Но сейчас было совсем другое дело. В кровь начал поступать адреналин, внутри загорелся какой-то азарт. Захотелось самому пойти и сделать первый шаг, чтобы раз и навсегда убедить этого подонка, что не стоит вести себя так некультурно по отношению к окружающим.

Однако, это была плохая идея. Мне нужно сохранять образ жертвы, а это значит, что первым должен напасть Никитин. И тогда всё, что я с ним сделаю, будет расцениваться, как самооборона.