Егор Смирнов: каникулы в СССР. Том 1

Весь вчерашний странный и одновременно чудесный день пронесся перед моим мысленным взором.

Неужели это был не сон? Я посмотрел на свое тело, на посиневшее ребро своей правой ладони, провел дрожащей рукой по вновь появившимся откуда ни возьмись густым волосам. И сразу откинулся на подушку. Мне требовалось немного времени, чтобы еще раз принять, впитать и усвоить эту новую действительность, которая наполняла меня невыразимым счастьем. Я боялся, что это всего лишь сон, который может исчезнуть от любого неосторожного движения.

Я снова молодой. Мне одиннадцать. И у меня ни одной хронической болячки. Сердце работает, как часы, дышится свободно и нет даже никакого намека на высокое давление. Тело готово к росту, подвигам и свершениям. А душа страстно просит новых и одновременно таких родных, но давно позабытых впечатлений.

Я осторожно ущипнул себя за бедро. «Лишь бы это был не сон», — словно заклинание повторял я. Ногу пронзила вполне ощутимая боль. Не удовлетворившись этим опытом, я дотронулся до синяка на правой руке.

— Болит, — радостно прошептал я себе под нос.

Вот уж не думал, что я когда-нибудь буду так радоваться болевым ощущениям.

Неужели я здесь надолго? А может быть навсегда, до конца теперь уже этой жизни? Вот было бы здорово!

Я повернул голову и посмотрел на циферблат большого белого будильника, расположившегося на столе. Стрелки показывали без пяти восемь. Сна не было ни в одном глазу. Да и какой может быть сон, если тебе вновь одиннадцать, а впереди целых три месяца каникул⁈

Я осторожно выбрался из-под одеяла и только сейчас увидел свои грязные ноги и руки. Одежда, беспорядочно валяющаяся на стуле, выглядела еще хуже, чем мое тело. И это было совсем неудивительно, если вспомнить, как закончился мой вчерашний день. Мне даже стало немного стыдно, что я такой грязный забрался под чистое, пахнущее свежестью одеяло.

— Вот ты остолоп, Егорыч, — шепотом обругал я себя.

Я быстро схватил свои майку с шортами и хотел уже двинуться к выходу из комнаты, но вдруг почувствовал непривычную тяжесть в руке. В кармане шорт что-то лежало. И я определенно знал, что.

Осторожно вытащив болт, я спрятал его в нижнем ящике письменного стола, который, насколько я помню, по всем договоренностям с сестрой, принадлежал мне. После этого осторожно, чтобы не разбудить Аню, я вышел из комнаты.

Мама, которая спала на диване в большой комнате, к этому времени тоже встала. Следует упомянуть, что почти сразу после моего рождения, когда отец переселился в отдельную комнату, они с мамой перестали спать на одной кровати. Так что поначалу она ночевала со мной, а после того, как я более-менее подрос, переехала на диван в зале.