Егор Смирнов: каникулы в СССР. Том 1

По уму ее надо было снять, но я боялся, что без дополнительного источника тепла, сухой одежды и посторонней помощи, сделаю только хуже. Все-таки человека с переломами лучше лишний раз не ворочать, чтобы не усугубить ситуацию.

Поэтому первым делом надо было разжечь костер. А вот если помощь быстро не подоспеет, то уже буду думать и о том, что делать с сырой одеждой.

Итак, сухие спички есть, хвороста вокруг тоже предостаточно, а это значит, что пора незамедлительно начинать операцию по спасению жизни Аркадия Михайловича.

Я быстро расчистил площадку для костра, чтобы огонь не перекинулся на сухие листья и хвою. Расположил я ее на достаточном расстоянии от Аркадия Михайловича — так, чтобы тепло от огня не обжигало его и переходило в первую очередь на туловище. После этого ободрал немного коры с березовых стволов, набрал хвороста и соорудил на подготовленной площадке нехитрый костер. Через пять минут рядом с Аркадием Михайловичем заполыхал и затрещал сухими ветками веселый согревающий огонек.

После этого я нашел рядом с ручьем увесистый булыжник и задвинул его в огонь. Теперь надо было дождаться, пока камень прогреется на всю свою толщину.

Все это время я, не переставая, разговаривал с Серегиным дедушкой.

— Аркадий Михайлович, только не засыпайте. Вы же человек военный. Знаете, что раненный солдат не должен терять сознание, иначе рискует не проснуться. Соберитесь с силами. Потерпите немного. Серега за скорой поехал. Расскажите лучше про войну. Я так люблю книжки про нее. А вы, как ходячая книжка.

Я понимал, что Аркадий Михайлович сейчас не в лучшей форме и речь дается ему с трудом. Но у меня не было другого выхода. Когда он начнет согреваться, то сон будет накатывать с огромной силой. Поэтому он должен говорить. Чтобы не уснуть и не умереть.

Серегин дедушка хрипло прокашлялся и с огромным трудом начал свой рассказ:

— Зима сорок второго — сорок третьего под Сталинградом была суровой…

Я старался внимательно слушать, кивать, задавать наводящие вопросы, одним словом, активно поддерживать разговор. И это принесло свои плоды: Аркадий Михайлович оживился, глаза его заблестели, а голос слегка окреп.

Когда я закончил с костром, то внимательно огляделся по сторонам. По моим расчетам к этому времени кто-то из взрослых, встреченных Серегой, должен был уже прийти нам на помощь. Но вокруг никого не было. Я не слышал отдаленных шагов, криков, разговоров. Только стройный птичий гомон и хриплый голос Серегиного дедушки оглашали лесную тишину.

Ну что ж, делать было нечего, следовало срочно приступать к активному обогреву Аркадия Михайловича. Я, конечно, надеялся, что теплая одежда или одеяла будут доступны уже на этом этапе. Но мой расчет явно не оправдался.

Я подошел к Серегиному дедушке.