Экипаж

– вздохнул бывший штангист, отлично понимая, что человек Третьякова прав.

- Слышь, ты, сморчок, передай своему папе, что в городе появился новый реальный авторитет! – опять начал гнуть пальцы Денисов. – И еще передай, что Андреич теперь ходит под капитаном, а капитан кому хошь башку свернет, понял?! Капитан, я правильно говорю? – обратился за поддержкой к Святославу он.

- Глупо, - покачал головой Падогов. – Святослав Степанович, это же глупо. У вас нет поддержки, вас просто не признают. Здесь давно все поделено, и если вы попытаетесь хапнуть кусок и для себя, все остальные тут же объединятся против вас.

А, как я вижу, людей у вас мало и авторитета тоже немного. Поверьте, я знаю всех по-настоящему авторитетных людей в стране, а вас я что-то не припоминаю... Скажите, вы когда-нибудь сидели?

Святослав недоуменно посмотрел вниз – он и сейчас сидел. На стуле.

- Много раз... – осторожно сказал он, понимая, что тут явно имеется в виду что-то другое. – Я и сейчас сижу...

- Я имею в виду – в тюрьме, - невозмутимо уточнил Падогов.

- Было один раз, - неохотно признался Моручи, вспомнив свое пребывание в тюрьме Нео-Хоккайдо после покушения на цесаревича Юрия.

– Двенадцать лет назад.

- Конечно, теперь это уже необязательно... – с легкой ностальгией в голосе промолвил Падогов. – Это раньше авторитетный человек просто обязан был время от времени навещать учреждения такого рода. Теперь времена уже не те, развелось много молодых да ранних...

- Да, стариков совсем не уважают... – посочувствовал Денисов. Ему самому было только тридцать восемь, но он все еще хорошо помнил советские времена. – Слышь, капитан?

- А если Третьяков тебя замочит, можно я твои ботинки возьму?

- Хм-м, я извиняюсь, а Капитан – это звание или кличка? – все-таки не смог сдержать любопытства Падогов.

– Грубо выражаясь, погоняло...

- Звание, - невозмутимо ответил Моручи. – Кличек у меня нет, я не собака.

- Капитан, так че насчет ботинок-то? – не унимался Николай. – Всю жизнь мечтал поносить настоящие капитанские шузы...

Моручи невольно посмотрел на свою обувь. На ногах у него по-прежнему были тяжелые кирзовые боты, доставшиеся «в наследство» от Ежова. Как и все остальные детали амуниции, капитану они пришлись в самый раз. Когда он переодевался в квартире покойного Зверева, обувку менять не стал – у Толика все равно не было ничего подходящего.

- Великоваты они тебе, - отказал в просьбе он. – И нечего меня хоронить раньше времени. А вы, сударь, передайте своему хозяину, что я отсюда не уйду. Пусть присылает хоть сотню таких, как вы.

- Храбро, но глупо, - вздохнул Падогов. – В том-то и дело, Святослав Степанович, что Виктор Борисович не станет присылать сотню таких, как я. Он пришлет сотню таких, как они, - он кивнул в сторону Артема и Юрия.