Экипаж

Бывший раввин молча поднял квантовую винтовку и прострелил первому пилоту плечо. Тот завопил от боли.

Ежов, окончательно понявший, почему этих беспредельщиков повыгоняли со всех прежних работ, помог летчикам покинуть кабину. Косколито тут же плюхнулся на освободившееся место и резко дернул штурвал от себя. Самолет начал падать. В салоне раздались испуганные крики. Косколито быстро исправился и потянул штурвал обратно. Самолет вновь стабилизировался, и крики затихли.

Джина уселась в кресло второго пилота и задумчиво окинула взором изобилие кнопочек, рычажков и указателей.

- Ну и техника... – презрительно наморщила нос она. – Старье какое...

- А на что еще вы, человеки, способны? – пожал плечами Косколито, по ходу разбирающийся с приборами. Он уже начал осваиваться. – Сдесь даше рефлект-ускорителя нет.

- Как нет?! – поразилась Джина. – Как же в гипер... о, дьявольщина, это же не звездолет. Забыла!

- Ничего удивительного, ты ше тоше человек, - хмыкнул Косколито. – К тому ше самка.

- Заткнись, чешуйчатый! – прикрикнула на него Джина.

Эти двое летали бок о бок уже двенадцатый год. И все это время они не переставали ежеминутно пикироваться.

Уж очень сварливые характеры достались обоим от природы. И оба были чрезвычайно довольны таким положением дел. Хотя для полного счастья им все же кое-чего не хватало – капитана. Он был единственным на корабле, кого эти двое уважали, и кто мог исполнять роль третейского судьи.

Ежову быстро надоело слушать свары этих двоих и он вышел в пассажирский салон. Там Остап, загромоздивший весь проход, все пытался устроиться поудобнее и громко жаловался на тесные самолеты. Пассажиры сидели с зелеными лицами – от тесноты и духоты алкморег обильно вспотел и начал плохо пахнуть.

А вот Койфман нашел себе приятную компанию – двух пожилых евреев в кипах. Похоже, они как раз заканчивали молитву. Что-то насчет того, чтобы эти террористы передумали лететь в Тверь, а вместо этого рванули прямо в Палестину и врезались в какой-нибудь арабский город. Койфман им посочувствовал, но разочаровал – лично он против местных арабов ничего не имел.

- Остапчик, в следующий раз мы тебя с собой не возьмем, - брезгливо наморщил нос старичок. – Ты или одевайся побольше, или устранитель запахов носи.

- А я ношу! – обрадованно вспомнил алкморег и начал копаться в трусах. Потом спустил их совсем. Мужчины в ужасе отвернулись, а женщины, наоборот, зачарованно уставились на то, что под ними скрывалось. – Вот он, родимый...

«Одежда» Остапа вернулась на законное место, а маленький приборчик начал работать, стремительно поглощая молекулы пота, испаряющиеся с гигантского тела гладиатора.

Самолет опять начал падать – Косколито вовсю экспериментировал с антикварным средством передвижения.