Экипаж

Дитирон надел его на правый бивень и начал рубить мясо, разбрызгивая во все стороны крохотные кусочки. Их прямо в воздухе перехватали нити, словно сами собой вылетающие из бородавок. Левым бивнем он в это время придерживал доску, чтобы не улетела.

- Аккуратнее, тупица! – деловито пнула его Джина, когда ей в лицо брызнула струйка крови. – Мясоруб долбаный...

- Блин, краля, ты не серчай на убогого! – попенял ей Денисов, заметив, как озадачилась морда Дитирона, не понимающего, за что его ударили. – Он же нечаянно, понимать надо!

- Понима-ать... Молчи и работай, а то я и тебя...

Из крана конвертера тем временем потекла густая желтая масса – яичный желток. Остальные ингредиенты Джина уже сделала. Она перемешала все добытое из недр этого хитрого прибора в огромном чане, добавила соли, горчицы и буляхнула добрый стакан лимонного сока. У Николая моментально заедрило в носу – он страдал аллергией на цитрусовые.

- Апсик! – как-то очень по-детски чихнул он. – Апсик!

- Отворачивайся, когда чихаешь, придурок! – прошипела на него Джина.

- Е-мое, так я и отвернулся! – оскорбился Денисов. – Во, зырь, на травку ни капельки ни попало!

- Ты отвернулся в мою сторону, дурак! – коротко ударила его в плечо десантница, другой рукой обтирая лицо.

– Уж лучше б ты зелень обрызгал!

- Второй пилот, как дела? – ожил экранчик на стене. – Через час мы уже выходим из гипера – обед скоро?

- Капитан, забери моя отсюда! – пожаловался Дитирон, с трудом орудуя огромной жаровней. Его паутинные «руки» плохо переносили жару, превращаясь в нечто вязкое, похожее на жидкое тесто. А потом и вовсе растворялись с тихим шипением. – Джина злой, мучит моя!

- Не мучит, а воспитывает, - сухо поправила его та. – Сейчас все будет, капитан, уже заканчиваем.

Если б не эти тупицы, давно бы уже...

- Второй пилот, за действия бойцов всегда отвечает командир, - перебил ее Моручи. – Бойцы облажались – командир облажался. Если обед запоздает, я накажу тебя, а не их.

- Слышь, мужик, а тебя как по батюшке? – спросил Денисов у Дитирона, пока офицеры выясняли отношения.

- Ну, папу твоего как звали?

- Ага... Слышь, Хурумыч, а как капитан эту гадючку накажет? Морду, что ль, набьет? Или зарплату урежет? Или в звании понизит? Или в угол поставит?

Дитирон крепко задумался.

Из его широко раскрытой пасти потекла тоненькая струйка слюны – у уу-де-шуу это соответствует нашему наморщенному лбу. Такое обилие вариантов поставило неандертальца в тупик.

- Моя думай, что не бить, точно, - глубокомысленно заметил он. – Джина люби, когда она бить.

- Да не, ты не понял, - досадуя на тупого инопланетянина, постучал ему по спинному щитку Денисов. – Наказание – это когда тебя бьют! Блин, я уж понял, что эта краля садистка похлеще того маркиза!

- Погодь, погодь... – постепенно начало доходить до Николая.