Экипаж

Единственным членом экипажа, который не предложил свою родную планету в качестве Лучшего Места Во Вселенной, стал Соазссь. Он родился на космическом корабле, а своей планеты у хуассинов просто нет. Не существует на свете такого небесного тела, которое эти существа могли бы назвать своим и только своим.

Хотя нет! Фрида тоже сохраняла молчание! Она родилась на Зигфриде, столице Бундестага, но, в отличие от всех остальных, не испытывала ностальгических чувств, вспоминая эту планету. С родиной у нее не было связано ни единого приятного воспоминания, и она не считала ее не то что лучшим – даже просто терпимым местом.

Для нее родным домом стал «Вурдалак», а семьей – его экипаж.

- Связь так и не установлена? – устало уточнил Святослав.

Впереди показалась Морана – последняя планета в столичной системе Империи.

Всего здесь было десять планет, и все названы в честь древнеславянских богов – Перун, Ярило, Лада, Сварог, Даждьбог, Велес, Мокошь, Стрибог, Чернобог и Морана. Первые две раскалены настолько, что жить там не представлялось возможным – Аматэрасу, солнце имперцев, почти вдвое больше нашего, земного. А вот на Ладе и Свароге люди могли жить и жили – на жаркой Ладе с трудом, на Свароге идеально.

Дальше вращался Даждьбог, целиком покрытый холодными океанами, газовые гиганты Велес, Мокошь и Стрибог, а также ужасный, насквозь промерзший и страшно радиоактивный, но невероятно ценный Чернобог, почти на три четверти состоящий из редкоземельных металлов вроде актиния, курчатовия или калифорния. Во многом благодаря этой планете Империи удалось так разбогатеть. И последний пункт в списке – маленькая незначительная Морана, являющаяся, по сути, просто комом грязного снега. Только не из воды, а из водорода.

«Вурдалак» вышел из гиперпространства так, чтобы оказаться именно с той стороны системы, где сейчас находилась Морана. В противном случае пришлось бы тратить лишние часы, чтобы пересечь систему, а их и так осталось немного. В имперских новостях сообщали, что прощание с телом императрицы состоится уже завтра в полдень (на той стороне Сварога, на которой разместился Нео-Хоккайдо, сейчас стоял поздний вечер).

- Ву, включи «хамелеона», - приказал Моручи, напряженно всматриваясь в голоэкран.

– Мы же не собираемся кричать о своем появлении? Пилот, сможешь подойти незаметно?

- Спрашиваешь, капитан... – высунул язык Косколито. – Я пятнадцать лет только тем и санимался...

«Вурдалак» очень медленно и осторожно двигался сквозь пустоту вакуума, окутанный маскировочным полем. Никакие пеленгационные системы не могли его сейчас заметить – для них он был всего лишь небольшой помехой, легким сбоем на радарах. Если, конечно, у Куросавы вообще стояли такие системы – на орбите Мораны его станция была единственной.