Эпоха мёртвых. Прорыв

Тон команды был вполне будничным, враждебности к нам или какой-то особой настороженности он не проявлял, так, обычная проверка на блоке. Приходилось наблюдать.

Когда водилы команду выполнили, он крикнул:

– Личному составу отойти от техники, регистрируем всех проезжающих. Затем техника досматривается. Если не нравится – разворачивайтесь и валите обратно, ищите переезд с другими правилами. Если при вас есть раненые или покусанные – лучше скажите сразу. Чтобы потом проблем не было.

– Нет никого, – ответил Зудин, явно решивший выступить за главного, козырнув майорскими погонами.

 – Четверо в бэтээре, еще трое в «бардаке».

– Тогда давайте на блок, запишем всех, – сказал смуглый. – Документы хоть какие у всех есть?

Я вопросительно глянул на майора, тот кивнул уверенно:

– Ну куда мы без бумажки? Всегда при себе, не боись.

За стену блока нас вроде и не конвоировали, но страховали и следили за каждым шагом, с разных направлений. Задумай мы чего дурное – в секунду бы всех положили, без проблем.

Блок внутри выглядел тоже серьезно, не хуже, чем снаружи. Не поленились над головами даже тент натянуть.

Местами брезент, местами масксеть. А что, правильно, уже летняя жара пошла, а разморенный на солнце часовой уже не часовой, а что-то вроде такого. Не годится.

Кто-то слегка тронул меня сзади за рукав, я обернулся. Рослый мужик в военном камке показывал рукой куда-то в сторону:

– Что? – не понял я, оборачиваясь, куда сказано, и в ту же секунду полетел мордой в землю, почувствовав, как мощной и быстрой подсечкой из-под меня выбили ноги, а руки ловко заворачивают за спину.

Ударился я с маху всей грудью, умудрившись, по крайней мере, не разбить всерьез морду, но дыхание сбилось, и вкус крови во рту появился.

Чьи-то подошвы наступили мне на ноги, тяжелое колено в наколеннике уперлось в поясницу так, что я матерно застонал. А затем началась суета, дикий крик, ор, угрозы всех завалить, если рыпнемся, с меня сдирали автомат, путаясь в трехточечном ремне, из кобуры выдернули «Грача», кто-то старательно крутил мне руки, сквозь этот шум проскочил возглас Зудина: «Не дергаемся! Сдаемся!» – явно адресованный нам.

С треском затянулись врезавшиеся в кожу наручники на запястьях, заставив выматериться повторно, чей-то голос говорил в рацию: «Взяли! Всех взяли, можно забирать!» – и я понял, что взяли нас по-настоящему, без вариантов и возможности дернуться.

– Встали, встали, не разлеживаемся! – крикнул кто-то.

Меня, подхватив под мышки, рывком поставили на ноги, и только сейчас я понял, кому мы попались, – на рукаве мужика, стоящего передо мной, была похожая на секиру буква «Ф» в круге. «Фармкор».

– Как же вы мне надоели, а… – сказал я этому самому мужику. – Кто бы только знал.