Если бы только

Но он должен быть уверен в том, что она знает, насколько сильно её ценят.

— В чём дело? — спросила Салли.

— Мы планировали использовать жилую беседку для гостей, но вместо этого мы превратим её в темницу.

— Это будет потрясающая темница. И это гораздо лучше, чем обычные поддельные каменные стены. Чем я могу помочь?

Он медленно улыбнулся.

— Я думал, что приму тебя к себе как ученика в плотники… так сказать.

Она озадаченно посмотрела на него.

— Каждая школьница должна освоить какое-нибудь ремесло, на случай если ей это пригодится в будущем.

Ролевая «Учитель/ученица» была записана как её любимая игра, и он обожал подобный тип обмена властью.

Он посмотрел на неё сверху вниз.

— Я оставил комбинезон для тебя на кровати. Школьные носочки и теннисные туфли. Заплети косички.

Её глаза загорелись. Когда она была счастлива, то почти светилась.

— Встречаемся через десять минут в беседке.

Салли боялась, что он заставит её надеть ужасный рабочий комбинезон. Она усмехнулась, увидев то, что он оставил на кровати. Да, ткань была джинсовой, с нагрудником и ремнями на плечах. Но без футболки нагрудник едва прикрывал соски.

Из-за вшитой шнуровки по обеим сторонам талии он плотно обтягивал тело. И вместо длинных штанин низ представлял собой короткую юбку. Подол едва прикрывал попу. Она надела гольфы и джинсовые тенниски. Волосы заплела в две длинные косички. Без макияжа. Просто из чистого упрямства она натянула на себя ярко-розовые трусики.

Кто бы мог представить одного из суровых федералов участвующим в ролевой игре? Проверка образа в зеркале вызвала у неё ухмылку. Бедный парень. Он никогда не видел, как она играет школьницу, будет ему сюрприз.

Салли замерла на лестнице, вспоминая по-настоящему большую и действительно сильную руку Вэнса, шлепающую её по попе. Было больно.

Она фыркнула от возрастающего беспокойства. Он не будет наказывать ее в процессе ролевой игры. Единственной причиной сыграть школьницу была возможность вести себя дерзко. Возможно, поэтому она наслаждалась этим так сильно.

Салли нахмурилась. Если она так сильно наслаждалась этим, почему не была такой в стенах собственного дома? Или была? В детском саду она читала маме лекцию о вторичной переработке стекла.

Зависая на сеновале, она дразнила брата, зная, что он испугается карабкаться по приставной лестнице, чтобы отомстить ей. И однажды она сообщила отцу за ужином, что компании, возглавляемые женщинами, зарабатывают больше денег. Салли усмехнулась, вспоминая устрашающий взгляд на лице отца. Сколько ей тогда было? Девять?

Её улыбка померкла. Это было до того, как он начал её ненавидеть. После смерти матери его неодобрение — и случайные удары — в конце концов, заглушили любые жалобы с ее стороны, её просьбы… её голос.