Если бы только

Вэнс не сможет помочь, — Гален потёр лицо, с горечью думая о наручниках в кармане. Мечтая о чем-нибудь более полезном. Хотя бы о газовом баллончике.

— Дай Сомерфельду время, и он подожжёт это место. Нужен отвлекающий манёвр.

— Ну, это про меня, — её пальцы дрожали, пока она возвращала топ на место.

— У нас нет выбора, — она подбежала к шкафчику, вытащила ошейник и застегнула его на себе.

— Он явно неравнодушен к рабыням. Он меня не застрелит.

— Тогда у него будут три заложника.

— Это даст нам минуту или две и, эм, — она немного виновато посмотрела на него. — Я кое-что сделала с электропроводкой. Если я смогу щёлкнуть переключателем в игровой комнате, то могу сделать так, чтобы это звучало, будто кто-то заперт наверху. Другая женщина.

Он уставился на неё. Успела напроказничать с программным обеспечением. Да, она может это сделать. Но он не мог ей этого позволить.

— Гален, да, — прошептала она.

В её словах был смысл. Бог знает, в этом было рациональное зерно, и Гален хотел хорошенько встряхнуть её за это. Он хотел затолкать ее в какое-нибудь безопасное место, запереть дверь и выпустить только тогда, когда всё закончится.

Но посмотрите на неё. Стоит лицом к нему. Руки сложены на груди. Готова умереть. Он любил её больше жизни, и мысль о том, чтобы увидеть её смерть…

— Я не могу. — Воспоминания об Урсуле. Забитой до смерти. С каждым ударом сердца его кровь все больше леденела. — Я не могу рисковать тобой.

Её упрямый маленький подбородок опустился, сочувствие наполнило взгляд.

— Я не твоя жена, — она обняла его, намереваясь успокоить, но он чувствовал, как она дрожит. — Если я пойду, нас будет шанс. Если нет — Вэнс и та женщина погибнут.

— Ты можешь умереть, — он приподнял её подбородок и увидел в ее глазах смесь ужаса и решимости. Она все прекрасно знала. Она была готова рискнуть.

— Бог не даровал нам безопасность во всем. Только шанс, чтобы жить. Чтобы любить, — она положила ладонь на его щёку и прошептала на ухо: — Ты хорошо знаешь, что не стоит привязывать кого-то слишком крепко. Ослабьте ограничители, Сэр.

Он чувствовал привкус горечи и скорби, пепла. Потерять обоих, Салли и Вэнса, было его собственной версией ада. Но она имела право принимать решения, и Гален с трудом выдавил из себя согласие:

Она вздохнула и твёрдо кивнула, несмотря на то, что её пальцы дрожали.

Для собственной уверенности он быстро поцеловал Салли. Её губы были самыми сладкими из всего, что он когда-либо пробовал.

— Если ты умрёшь из-за меня, клянусь…

Он не мог придумать ничего достаточно отвратительного в противовес этой ужасающей вероятности.

— Не умру, — она поцеловала его в подбородок. — И если Вы пострадаете, Сэр, я надеру Вам задницу.