Фанера Милосская

– Сейчас я тебе кое-что расскажу, только поклянись: никому во дворе слова не обронишь.

– Чтоб мне всю жизнь на бутылки работать! – топнула Верка.

И я изложила ей историю про Зему.

– А где можно купить кенгуру? – заинтересовалась Вера, после того как был окончен мой рассказ.

– Не знаю, – растерялась я, – в зоопарке, наверное. Только не советую тебе заводить дома сумчатое.

– Почему? Костя пить бросит!

– Думаю, начнутся другие проблемы, – ответила я. – Если честно, я даже не знаю, кто хуже: алкоголик или бесшабашная Зема.

– У-у-у-у! – завыла над ухом сирена.

Я резко села на кровати и, ощутив головокружение, рухнула назад в подушки.

Что происходит? Будильник показывает ровно шесть утра, а я, как сейчас помню, поставила его на восемь. С какого перепугу часы начали трезвонить в несусветную рань?

Понадобилась пара минут, чтобы сообразить: звук несется не с тумбочки, а из коридора. Я опять приняла полувертикальное положение, схватила халат, и тут дверь в мою комнату резко распахнулась, на пороге появился Степаныч с горном в руке.

– Вставать! – заорал дед и поднес трубу ко рту. – У-у-у!

– Вы с ума сошли? – возмутилась я, прикрываясь одеялом.

 – Посмотрите, который час!

– Ясный день на дворе, – сообщил Степаныч. И следом гаркнул: – На поверку становись! Построение в коридоре, твой номер восьмой.

– А кто первый? – ехидно осведомилась я. – Вы?

– Она, – дед ткнул пальцем в Мулю. – Я не подлежу нумерации, командир – начальник, он вне списка.

Мне стало обидно. Получается, я последняя в коллективе?

– Мне не надо так рано вставать, – попыталась я сопротивляться.

Степаныч задудел в трубу.

– У-у-у! Согласно распоряжению утренняя поверка в шесть, завтрак через семь с половиной минут, далее отбытие по делам, отмыв территории, вскапывание рва безопасности, отработка шага по плацу, обед, десять минут свободного времени, обработка внутренних помещений от мыша, обход постов, смена дежурных и отбой!

– А личное время? – вздохнула я, нашаривая босыми ногами тапки.

 – И потом, у нас нет мышей, не говоря уж о плаце.

Понятно теперь, отчего родные сумасшедшего полковника решили избавиться от него хоть на недельку. Чтобы временно забыть о командире, никакого кляссера не жаль.

– На особом режиме пустых минут не предусмотрено, – заявил дедок.

– Простите, а где вы служили?

– Это сведения государственной важности, – надулся Степаныч. – Восьмой, не волынь, шагай на поверку!

– А как называлась воинская часть? – настаивала я. – Номер-то можно сказать?

– ИТК тысяча девятьсот восемьдесят четыре дробь сто сорок два «ге»! – рявкнул Степаныч.

Я поежилась. «ИТК» расшифровывается просто: исправительно-трудовая колония. Степаныч стерег зэков, отсюда его замашки. Делать нечего, пойду умываться, засыпать уже бессмысленно.