Фанера Милосская

Райское местечко! Но я бы ни за какие пряники не согласилась тут жить. Уж лучше в душном городе, со своей семьей. Да, мы частенько спорим, порой даже ругаемся, дети вечно хотят есть, собаки хулиганят, а сейчас у нас и вовсе поселились Эльза, Руди и кенгуру в ластах, но пусть уж так, чем как у Краминовых.

Пресловутая беседка оказалась дощатым домиком, выкрашенным в ярко-зеленый цвет. Римма предупредила меня, что ключ лежит под крылечком, я наклонилась, без труда нашла его и отперла замок.

Странное место для хозяйки огромного, шикарно обставленного дома.

Больше всего любимое пристанище Светланы напоминало дачку, которую снимают не очень обеспеченные москвичи, чтобы вывезти маленьких детей летом на свежий воздух. Пятнадцатиметровая комната со стенами, оклеенными дешевыми обоями. В одном углу громоздится трехстворчатый старомодный гардероб, в другом притулился письменный стол, какие обычно стоят в школах, а рядом простецкий стул. Еще здесь была софа, прикрытая гобеленовым покрывалом. И все. Ни телевизора, ни электрочайника, ни холодильника.

До того как войти в этот сарай, я думала, что Светлане было неуютно в той атмосфере, которая окружала ее в особняке, вот она и оборудовала для себя тихий уголок.

Я ожидала увидеть совсем иное: мягкую мебель, DVD-проигрыватель с кучей дисков, полки с книгами, ковры, цветы. Ну не знаю, как Светлана понимала слово «уют», но, на мой взгляд, им в павильоне и не пахло. Чем же она занималась тут целыми днями? Сидела на жестком стуле с деревянной спинкой? Лежала на софе?

В полном недоумении я подошла к софе и пощупала матрас. Хм, на таком ложе долго не пролежишь – поролоновое покрытие потеряло плотность, сквозь него выпирают пружины.

И не могла Краминова тосковать, ничего не делая, здесь даже старых журналов нет. Может, какие-то вещи сложены в столе?

Я начала выдвигать ящики и обнаружила в них полнейшую пустоту. В душе окончательно укоренилось недоумение. Она здесь плакала? Говорила безостановочно по мобильному телефону? С кем? И Павел, и Римма несколько раз подчеркнули: Светлана уходила в павильон утром, возвращалась в дом вечером. Может, у Краминовой развивалось психическое заболевание?

Я села на жесткий стул и перевела дух.

В так называемой беседке было очень душно и одновременно влажно, противно пахло сыростью. Отопления в курятнике нет, обогревается он электробатареей – вон она, стоит у шкафа. Зимой здесь, очевидно, холодно, осенью зябко, летом жарко. А еще тут отсутствуют окна. Домик, по сути, является деревянным ящиком, подобием гроба!

В голове завертелись разные мысли. Когда-то со мной в оркестре работала скрипачка Аня Фиш, очень тихая, скромная девушка.