Фанера Милосская

 – Я решила подтолкнуть Олю к еще большей откровенности. – Кому нужна тетка с двадцатипятилетним семейным стажем?

Горничная вновь вынула пачку сигарет.

– Ха, дура ты! Фигурки были только поводом, чтобы из дома исчезнуть! Светка с мужиком время проводила, потом хапала в любом ларьке что под руку попадется, и домой, вроде как с добычей. Знаешь, почему меня Введенские уволили?

– Даже не рискую предположить.

– Я случайно тряпкой одну из их драгоценных тарелок задела, и та разбилась. Крику было! Зарплату не дали и выперли меня. А Светка… Она ваще внимания на статуэтки не обращала.

Римма штуки три кокнула, две я на тот свет, в фарфоровый рай, отправила, и ничего. Хозяйка даже не заметила. Разве это коллекция? А Павла она ненавидела!

– Думаю, ты ошибаешься. Все говорят, у Краминовых была образцовая семья.

– Ага, для посторонних. Если они вместе куда ехали, Павел такой вежливый становился! Подсаживает Светку в автомобиль, она ему улыбается… Еще дома, у вешалки, маски натягивали. А на самом деле? Муж жену в упор не видел. А как он на нее орал! Да при всех! Павел Львович гневливый, ему что не так, мигом визг, мат, порой и руки распускает.

Конечно, Светка денег не зарабатывала, нахлебницей жила, но ведь жена же. Другая так себя поставит, что ей все должны, а наша хозяйка молчком к себе шмыгала. Он ей в лицо: «Дура! Пустое место!» А она голову опустит и… фр… нету ее! Хозяйка тут Римма. Недавно домоправительница предложила ремонт дома затеять. Сказала: «Пора паркет отциклевать». Света ее перебила: «Ни в коем случае!» И они начали спорить, прямо как на базаре. Понимаешь? Жена хозяина возражает, а прислуга на нее наседает. Как тебе такое?

– Странно, – кивнула я.

– Дальше круче, – хмыкнула Ольга. – Павел Львович как заорет на Свету: «Заткнись, дура! Как Римма сказала, так и будет! Твое место у забора!»

– И как отреагировала жена?

– Встала и поплелась к себе, я за ней с чистым бельем шла. Вдруг Светка хвать вазочку с полки и в руке ее сжала, хрень в куски развалилась, у хозяйки из пальцев кровь потекла. Я испугалась, кинулась к ней, говорю: «Ой, вам больно, сейчас йод принесу!» А она радостно так говорит: «Спасибо, Оля, все хорошо. Надо договор скрепить». Я прифигела. Скажи, сумасшедшая баба?

– М-да… – протянула я.

– Ольга! – полетел над садом голос Риммы. – Ты где, лентяйка чертова?

Горничная ойкнула и опрометью кинулась в кусты, а я, не заходя в дом, пошла к своей машине.

Выезд из поселка преграждал шлагбаум. Толстый парень в камуфляжной форме постучал пальцем в боковое стекло, я открыла окно и вопросительно глянула на охранника.

– Извините, – чуть смущенно сказал он, – не мною придумано, хозяева так на общем собрании поселка решили. Если человек чужой – машину проверяем. Откройте багажник, пожалуйста.