Финита ля комедиа

— Зачем это? Вы простудитесь! Я сама! — попытается она отказаться от навязчивой услужливости хозяина, но тот не уступит и проводит ее до самого номера.

Коридоры поразят ее необыкновенной чистотой, плевательницы — блеском и отсутствием вони, неприличные надписи на стенах исчезнут под свежей побелкой. В номере окажется жарко, угарно, будет пахнуть вымытыми полами и клейстером. В ее отсутствие здесь наклеят новые обои и вымоют окна. Вероника бросится к форточке и распахнет ее.

— Что вы делаете, сударыня? — Хозяин не на шутку расстроится. — Тепла не бережете! Видите, как протопили для вашей милости.

Битых полдня у вас убирались. Агриппина вон руки до мозолей стерла! Ни соринки вокруг, ни пылинки! Как стеклышко комнатка ваша блестит! — Он заглянет ей в глаза и льстиво улыбнется. — А не угодно вам, сударыня, кредит в трактире открыть? Я поспособствую! А то все щи с кашей да сбитень с хлебом кушаете. Разве годятся для девицы вашего образа подобные грубые кушанья? Поросеночка заливного с хреном не прикажете ли? Или семги копченой? А можно бифштексик по-аглицки, с кровью, спроворить? Или бефстроганов с картошечкой жареной?

Только скажите, вмиг исполнят…

Вероника поблагодарит и откажется.

И лишь через полчаса, когда хозяин покинет ее номер, узнает от своего приятеля коридорного причину подобной любезности.

Оказывается, сам Тартищев соизволил побывать в гостинице в то время, когда она находилась в театре. Вероника покачает головой и быстро перекрестится. Кажется, бог услышал ее молитвы. И она будет благодарна всевышнему не потому, что кто-то неожиданно проявил к ней участие. Она поймет, что Федор Михайлович изменил свое мнение по поводу смерти Полины Аркадьевны, а значит, и к ней самой, и наверняка под влиянием симпатичного молодого человека, что на днях переступил порог ее убогого жилища, — агента сыскной полиции Алексея Полякова…

Но это случится позже, когда Федор Михайлович настолько озаботится своими проблемами, что и думать забудет об утреннем визите.

Ну, а сейчас он по обыкновению стремительно поднялся по ступенькам в управление полиции и чрезвычайно удивился, что дежурный агент поджидал его не в приемной, а бросился навстречу от лестницы, ведущей на второй этаж.

— Что случилось? — спросил Тартищев.

— Разрешите доложить! Булавин… Савва Андреевич… изволили прибыть… — Агент вытянулся в струнку. — От чаю отказались… Вас ждут-с!

— Минут двадцать уже! Видно, что нервничают…

Пальто не сняли-с… И вообще…

— Ну, двадцать минут это пустяки! — широко шагая, Тартищев миновал коридор. Агент забежал вперед и распахнул перед ним дверь в приемную.

Булавин поспешил ему навстречу.

— Федор Михайлович, здравствуйте! — Промышленник долго тряс руку полицейскому. Они никогда не были друзьями.