Финита ля комедиа

Второе… — Тартищев выдержал паузу, — мы готовы забыть про нападение на агента с условием, что ты оплатишь его лечение в больнице, иначе не меньше пяти-шести лет арестантских рот, а без этого годом-полтора отделаешься!

— Что я должен сделать для этого? — спросил Гиревич сквозь зубы и добавил, не поднимая глаз:

— Только если фискалить прикажете, я на это не пойду!

— Нет, не фискалить, — спокойно ответил Тартищев. — Скажи, откуда тебе стало известно о «каплях Муромцевой» и что они исчезли из дома Мейснера?

— И всего-то? — вздохнул с облегчением Гиревич.

 — Я про это совсем мало знаю, но расскажу охотно, тем более что Анатолия уже нет в живых. Незадолго до гибели брата нанял какой-то господин. Он велел ему проникнуть в дом Мейснера и взять пузырек с ядом из шкафа. Этот господин не скрывал, что это смертельный яд, и просил действовать осторожно.

— Подробнее, пожалуйста!

— Я же говорю, Анатолий совсем мало об этом рассказывал, — пожал плечами Гиревич. — Я знаю, что в дом он проник под видом пожарного чиновника, якобы для проверки печей. Сейфы он вскрывал любые, так что распотрошить шкафчик Мейснера труда не составило.

— Анатолий знал этого господина?

— Понятия не имею. Но, наверное, все-таки не знал, иначе обязательно бы назвал его имя.

— Хорошо, — вздохнул Тартищев. — Спасибо и на этом! — И, окинув взглядом Гиревича, строго произнес:

— Я от своего слова не отказываюсь. Все, как обещал, исполню. Говори, где билет?

Гиревич тоже вздохнул в ответ и обреченно произнес:

— Ладно, черт с вами! Записывайте…

— Давай посмотри, что мы имеем на сегодняшний момент! — Тартищев разложил по столу бумаги, окинул их глубокомысленным взглядом и перевел его на Алексея.

 — Одно, что мы почти не продвинулись в розыске толмачевского убийцы, другое, что вышли на другое преступление. Теперь у меня нет никакого сомнения, что Муромцева не отравилась. Ее убили… — Федор Михайлович вышел из-за стола и сверху вниз посмотрел на Алексея. — Пока ни одна душа, кроме тебя и меня, об этом не знает. Ходят слухи, и пусть ходят. Мы пока очевидных, повторяю, очевидных действий проявлять не будем. Иначе это вызовет излишние разговоры. Да и, сам понимаешь, пока мы ничего, кроме весьма сомнительных показаний Гиревича, не имеем. Тебе предстоит самым секретным образом встретиться с этой девицей Соболевой, с Булавиновым, его женой… Хотя нет, девицу возьми на себя, а остальными я сам займусь. Так-то вернее будет. Жаль, Иван из строя вышел, но, думаю, дня через три не вытерпит, появится! Корнеев же займется окружением Мейснера. Возможно, неизвестный нам господин как раз очень хорошо знаком архитектору…

Тартищев посмотрел в окно. Над городом разгорался новый день.