Физрук-10: назад в СССР

Меня потому и пустили по конвейеру, чтобы я смирился с тем, что мне придется работать в проекте Переведенского и при этом держать язык за оставшимися зубами. Это мне Кукольник и объяснил. После того, как я поставил закорючку под обязательством о неразглашении, меня положили в больничку, для залечивания физических и душевных травм, усиленно кормили и вообще — приводили в порядок. Потом за мною зашел лейтенант МГБ, посадил в знакомый мне «Опель» и повез.

— Нет… Я узнал здание, выстроенное в стиле «модерн» лет пятьдесят назад. Когда-то оно принадлежало Купеческому собранию и вокруг него был общедоступный парк, теперь огороженный глухим бетонным забором, разумеется — с колючей проволокой поверху. Ворота, как я помнил, некогда славились изящной кружевной решеткой. Теперь же она оказалась закрытой толстыми металлическими листами. КПП, будка охраны, возле которой стоит на вытяжку угрюмого вида парень в форме внутренних войск МГБ, с автоматом в мозолистых, крестьянских руках. Сопровождавший меня офицер протянул ему бумаги и свое удостоверение. Внимательно изучив эти документы, часовой не стал открывать ворота, он просунул руку в караульную будку и на что-то там нажал.

За воротами, в глубине облетевшего осеннего парка, коротко взвыла сирена. Спустя несколько минут отворилась, врезанная в ворота, небольшая калитка и появился офицер в чине старшего лейтенанта. Он снова проверил сопроводительные бумаги и кивком велел мне проходить в калитку. Сопровождающий меня лейтенант остался снаружи. Так я попал в шарагу, организованную профессором Переведенским для реализации своей бредовой затеи. Новый сопровождающий повел меня к парадному входу Купеческого собрания, на дубовых дверях которого красовалась солидная остекленная доска с надписью, выполненной бронзовой краской: «МГБ СССР. НИИ-300». Старлей открыл дверь, ухватившись за покрытую патиной бронзовую ручку и пропустил меня внутрь.

Там он продемонстрировал мои документы следующему чекисту. Дежурный офицер внимательно сличил фотографии, приклеенные к бумагам, с моим лицом, кивнул солдату, что стоял на часах в вестибюле, и старший лейтенант повел меня к широкой лестнице с красным ковром, который был прижат к скользким мраморным ступеням потускневшими медными прутьями. Мы поднялись на третий этаж. Там свернули по коридору направо и остановились у обитой кожей двери, на которой блестела стеклянная табличка: «НАУЧНЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ ПРОФ. ПЕРЕВЕДЕНСКИЙ А. С.». Сопровождающий меня старлей нажал на дверную ручку в виде львиной лапы, и, заглянув в проем, доложил кому-то внутри приемной кабинета профессора:

— Заключенный Третьяковский, Евграф Евграфович. Статья пятьдесят восемь, пункт семь.