Форк 1941

Где платно, где «волонтёрствуя», по зову, так сказать, неравнодушных, рвущихся к слабо посвёркивающим во тьме нашего мордорского тоталитаризма, идеалам этих сердец, во все глотки толкующих в сети о «победобесии». Но с этими то, оставшимися там же, где и весь 2018-й, всё было ясно – «баба яга всегда против» и «чем хуже, тем лучше»… а вот тот, чьё лицо смотрело на меня с экрана… сфотографированный в госпитальной пижаме на излечении после ранения в 1943 году моего мира. Как уложить в голове факт не просто про когда-то мёртвых/ныне(!) живых исторических деятелей (например, с усами и трубкой, бгг…), не просто про незнакомых людей, а про того, о ком так въедливо выспрашивал прабабушку? И вглядывался в немногие старые фото и вчитывался в строчки писем и извещения уже от 1948(!) только года – «пропал без вести…».

которое, после неоднократных запросов, таки выдавило из себя родное пролетарское государство. За которое сложил голову родич.

Здесь он… как бы «тутошний» родственник… «дубликат» истинного родича, призванного в 1942 году. Лейтенанта, командира стрелкового взвода 774-го стрелкового полка 222-й стрелковой дивизии, пропавшего без вести зимой 43/44 года.

В иной Вселенной. А «здесь» он жив. И не он один… их десятки миллионов… пока живых.

– Это кто? Не помешаю?

Блин, снова по полной отключился от окружающей действительности, погрузившись в передуманное неоднократно уже! Возвратившись к тому, что «здесь и сейчас», обнаруживаю рядом начальника отдела.

Рожков со вздохом, не очень то довольный тем, что я оторвал его от, похоже, личных воспоминаний, взвесив в своей голове что-то понятное только ему, не стал спорить.

– Да пожалуйста, было бы что скрывать… да и знаю не так уж много.

Он начинает рассказывать:

– На фото – один из родных братьев прабабушки. «Там» ушёл на фронт в 1942. Лейтенант. Командовал стрелковым взводом. После войны с трудом удалось уточнить – числится пропавшим без вести с зимы 43/44. Что знаю и что есть – рассказ прабабушки, фото немногие, письма фронтовые, несколько официальных бумажек. Они все тут, на компе есть, оцифрованы тогда, в 2010 – сохранилась и моя школьная работа – презентация по нему. Всё…

Меня как током прошибает!

– Да, действительно, что-то мы с тобой практически ничего не обсуждали о твоих родственниках, которые не в 2018 жили и здравствовали.

Мама-папа, бабушки-дедушки, к одним из которых ты отправился, когда в сороковой попал, они – понятно, сейчас ещё не родились. Но вот ещё более ранее поколение, которое тут, в сороковых… глаза у всех, похоже, сведениями о войне застило. Поговорить о них есть настроение, Никита Егорович?

– Знаете, Матвей Моисеевич, не первый раз об этом думаю… а что насчёт моих родственников из сороковых, в общем, они – остались там, в иной Вселенной.