Форк 1941

Музыкальный вечер лишь стал финальным аккордом, после чего тот изложил просьбу-предложение Сталину.

Попаданец перед самой войной услышал от Иоффе, появившегося в 8-м отделе, пару слов о том, как тот составлял список «под высочайшие очи». Можно сказать, почти дружеские отношения между гением из 20-го и казуалом из 21-го прилично так поспособствовали многим их достаточно откровенным беседам. Иоффе в этой реальности был не только «отцом русской/советской физики», но и стал некоей духовной отдушиной, которая помогала попаданцу пережить расставание со «своим 21 веком».

Ну, по крайней мере до того, как взаимные тонкие манипуляции/махинации/попытки кукловодства неких значительнейших по влиянию и возможностям человеческих субъектов (направленные даже не сколько на Рожкова, сколько на более значительные цели) не обеспечили попаданца спутницей…

Изначально Иоффе, потратив весной несколько вечеров в архиве 8-го отдела, изучил составленный к тому времени библиографический указатель ФИО, событий и проч. по «подшивке ТМ». Сотрудники отдела в тот момент только-только приступили к аналогичному подробнейшему анализу в отношении содержания других книг не военной тематики, имевшихся на ПК.

Военной, мемуарной, исторической и военно-технической литературой из коллекции завзятого варгеймера Рожкова занимались в группе Мерецкова и совсем по другим принципам, обусловленным отсутствием «бессловестных исполнителей в невысоких чинах, имеющих доступ». Первоначально же ту вообще отфотокопировали на скорую руку и выдали «по профилю», ориентируясь на аннотации в книгах и журналах, по конструкторам из списка допущенных. И чьи имена в тех же самых книгах были часто отмечены! Такой подход, вызванной срочной необходимостью анализа сведений из будущего техническими специалистами, породил получение теми энного количества неположенных им сведений, отсылки на которые имелись в тех книгах и журналах, что были отфотокопированы им. Что привело впоследствии к определённым непредвиденным последствиям, но случилось это спустя годы…

Иоффе же занёс в заметки себе важнейшие даты биографий по тем, кого в ТМ удалось найти, а сведений оказалось немало. От статей до некрологов.

А после и музвечер случился. Ничтоже сумняшеся, академик предложил в своём первом варианте, поданном Сталину, предоставить сведения о путешественнике во времени всем действительным членам АН. Хотя оправдывающиеся слова о том, что, возможно кого-то стоит удалить из списка по причине беззаботного отношения некоторых лиц к «секретным обстоятельствам», он тут же не забыл произнести.

– Как мягко вы, товарищ Иоффе выразились… - откровенно посмеялся над ним Сталин и принялся беспощадно кромсать список.