Форк 1941

С 9 июня РККА перешла в режим максимальной боеготовности, в войска (вплоть до корпусного, а в приграничных округах и дивизионного уровня) тогда же ушла секретная директива Главного военного совета Красной Армии, подписанная наркомом обороны и начальником генштаба, в которой до командиров соответствующего уровня были доведены обобщённые/касающиеся непосредственно их сведения (на основе данных из «другой истории» и совпадающих с ними текущих разведданных) об предполагаемой дислокации ВС Германии на 22 июня. А также вывод о том, что война неизбежна. Заодно и те, кто поближе к границе, увидели в цифрах, кто противостоит их частям.

Старшие командиры РККА получили явственное подтверждение витавших у многих из них с весны собственных грозовых предчувствий. Которые, впрочем, прорывались не только во внутренних обсуждениях в «кругу своих», но и в официальных средствах массовой информации. Да и официальное заявление о изнанке советско-германского соглашения(пакта) многими в стране чуть ли не в открытую трактовалось как «по хорошему с германцами договориться не удалось, что-то скоро будет…».

Такие разговоры не пресекали. Опыт прошлого непонимания и разрыва шаблонов у населения и в армии после «Заявления ТАСС» и начала войны был, как любил изъясняться в своей засоренной рунетовским сленгом попаданец – «вкурен» на высшем уровне.

Войска приграничных округов начали выдвижение на намеченные для обороны рубежи, отмеченное абвером и РСХА, вылившееся в упомянутый ранее доклад Гитлеру. Эффект послезнания позволил избежать в первые пару дней войны подавляющего большинства ситуаций, подобных «тому разу», когда например, 48-я стрелковая дивизия ПрибОВО 22 июня встретила частью – на саперных работах в другом районе, а треть списочного личного состава – на марше, после которого попала под сокрушающие удары – сперва авиации, а после – танков и мотопехоты немецкого моторизованного корпуса.

Эвакуацию же семей военнослужащих с мест на самой границе начали одновременно с получением в войсках секретной директивы. Опыт эвакуации «иного раза», которая во многих случаях началась только после начала войны и внёсшую дополнительную неразбериху, повторить категорически не желали.

По западным районам страны поползли соответствующие слухи, недалёкие, в общем-то, от истины.

Стоит отметить, что в «этот раз» ГВС КА, образованный в 1938 году, так и просуществовал всю войну, являясь органом, в котором принимались важнейшие решения по ведению боевых действий. Существенным отличием (помимо названия) было то, что Шапошников был введён в состав ГВС КА (фактически той же «Ставки ВГК», не явиленной миру «в этот раз») ещё осенью сорокового, а не в июле, после начала войны.