Форк 1941

Поэтому я и товарищ Ляпунов – другой «аутсорсер», также зацепившийся фамилией где-то в памяти потомка за какие-то достижения в том будущем, совмещаем наши преподавательские обязанности с работой во второй половине дня в 8-м отделе, куда являемся лично.

Выданные в НКВД в своё время официальные бумаги за подписью начальника 8-го отдела товарища Поташника помогли мне и Алексею утрясти все формальности с совмещением обязанностей «там» (в артиллерийской академии у меня и пединституте у моего коллеги) и «здесь»…

Всё началось очень неожиданно. Завязка моего попадания на секретную работу выглядит подобно кадрам из переводного иностранного низкопробного шпионского фильма. Хотя и не очень хорошее это сравнение в отношении наших чекистов, которым я бы поостерёгся делиться с кем-то ещё, даже с теми, кому доверяю, но слов из песни, как говорится, не выкинешь.

Осенью как-то шёл по улице из артакадемии, где летом только-только стал ассистентом на кафедре и начал преподавать математику. Из остановившегося около меня автомобиля вышло двое в чекистской форме. Один из них показал удостоверение. ГУГБ НКВД, сержант такой-то. И очень вежливо, но настойчиво и увесисто произнёс:

– Товарищ Шура-Бура? Михаил Романович? Беспокоиться не надо, но вам необходимо проехать с нами. На месте всё подробно объяснят…

Струхнул я изрядно, аж руки дрожать стали, в машине старался на виду их не держать, чтобы сидящий рядом сержант не заметил, как я разволновался. А сам всё лихорадочно по дороге соображал, где чего мог натворить, не зная о… неизвестно чём. То ли кто-то из университетских недоброжелателей что-то припомнил, то ли ещё что.

Снова вспомнилась давняя шуточная факультетская дразнилка, взрослые последствия причин которой уже достаточно помотали мне нервную систему…

Но сколько я мысленно не чесал затылок, моё небрежение к общественной работе и непосещение физкультуры, из-за которых меня едва не отправили обычным учителем математики в сельскую школу, и близко не тянуло на какие-либо могущие иметь место быть претензии компетентных органов.

Тем более от чекистов из самого ГУГБ. Расшифровка данной аббревиатуры была известна мне. Да и моё попадание ассистентом в артакадемию стало благодаря заступничеству профессоров с нашего мехмата, замолвивших за меня словечко. Я даже побывал тогда на «Старой Площади», где с мной поговорил товарищ Маленков из ЦК. В аспирантуру мехмата я так и не попал за свою общественную пассивность, несмотря на все свои успехи в учёбе, зато взяли ассистентом в артакадемию, чего не было бы, имей я за душой какие-либо грехи.